Духова гора
Шрифт:
— Дядь Аргор, это что за зверь? — опасливое восхищение на лице мальчика вызвало скупую улыбку у заклинателя.
— Рысь это, Серко, — мужчина взлохматил широкой ладонью сальные мальчишеские кудри неопознаваемого из-за грязи цвета. — Князь Кайрим с поклоном нашему князю передал. С той стороны пришла к ним.
— Брешешь! — недоверчивым шёпотом протянул Серко.
— Как есть говорю, ведарь тамошний от волкодлаков спас.
— Ты её учить будешь? — детский восторг перевешивал чувство страха и мальчишка протянул ко мне руку.
— Буду, — согласился Аргор. — Ты аккуратнее только, зверь
Серко широко улыбнулся, радостно закивал и потянул каурого коня в сторону конюшен.
— Подмастерье это мой, — тихо бросил заклинатель, уверенный, что я услышу. — Пойдём, устрою тебя поближе к Любаве. Она в обиду не даст и выспрашивать ничего не будет.
Нелюдимого Аргора здесь уважали, а может и побаивались, по крайней мере люди отступали с его пути и мне оставалось лишь идти рядом, стараясь никому под ноги не попасть. Ростом я хоть и доставала мужчине до колена, но в такой толпе могут и не заметить. Шепотки за его спиной с насмешками и недоумением, я пропускала мимо ушей. Люди всегда говорят, только дай повод, а тут кошка дикая, да без поводка смирно рядом идёт, естественно каждому хотелось внести свои пять копеек в багаж предположений, как же ему это удалось? Не то Велес помог, не то сам заклинатель богами заговорённый, что не только домашние звери его слушаются.
Дом, в который привёл меня Аргор, мало чем отличался от остальных. Такой же бревенчатый и двухэтажный, с небольшими застеклёнными окошками с внутренними ставнями. Первый этаж хозяйственный, второй — жилой.
Любава оказалась похожей на моего спутника как две капли воды пышной женщиной с кукольным личиком и плавной походкой, в той поре когда ей можно дать равно как тридцать, так и сорок лет. Такая за словом в карман не полезет, ироничный взгляд и смешливые морщинки возле глаз и губ выдавали лёгкий живой характер в полную противоположность своему брату. Слишком велико было сходство и близок возраст, чтобы делать другие выводы.
Быстро собрав стол, она усадила Аргора за поздний ужин и мне принесла миску утреннего молока, поставив его на пол возле заклинателя. Да, что ж ты будешь делать-то? Оценив насмешливый взгляд карих глаз, взялась за миску и с большим успехом, чем у деда, водрузила её на стол.
— Батюшки, — всплеснула руками Люба. — Это как же ж ты её научил?
— А вот потому, что не учил… — пряча улыбку за кружкой со своим молоком, протянул заклинатель. — Жить она будет у тебя.
— Да как же это? — женщина с опаской покосилась в мою сторону. — Зверя дикого в дом? Ты совсем со своими зверями умом тронулся! А коли нападёт ночью, их же предугадать нельзя?
— Можно, Любавушка, можно, — Аргор протянул мне ломоть хлеба и положил рядом с молоком. — Смирная она, добрая, котёнок ещё совсем. Как воспитаешь, такой и будет.
Смерив скептическим взглядом предложенную мне еду и переведя его на внушительную миску картошки с мясом возле Аргора, осуждающе покачала головой, чем заслужила ещё одну улыбку от мужчины и пару лучших мясных кусочков без жира сверху на хлеб.
— Так, а в загон пошто не хочешь? — ответила недоумённым взглядом сестра. — Всех же в загоне держишь?
— Мила она мне, — скупо
— Мила, — Любава как-то сникла и покачала головой. — Одни звери тебе милы, женился бы уже давно, а ты всё со зверьём возишься. Да и судьба у неё всё та же, что и у других. А ну как привяжешься опять и что тогда? Снова мне тебя выхаживать, а крепость без заклинателя останется?
— Дед Михась ей имя дал, — пропустил слова женщины мимо ушей Аргор. — А с князем я сам завтра поговорю. Может, в приграничье позволит оставить.
— Имя? — женщина махнула рукой и поднялась из-за стола. — Да что с тобой сделаешь, только сам за ней смотреть будешь, меня не проси даже — не подойду я к зверю дикому.
Любава вскоре отправилась спать. Заклинатель молча убрал со стола и, поманив меня вверх по лестнице, показал мне комнату рядом с чуланом. Внутри оказались довольно удобная деревянная кровать, пара шкафов для одежды, стол да лохань для воды. Стянув с кровати одну внушительных размеров подушку, Аргор устроил её под окном и покрыл сверху шалью, а сам вышел из комнаты, чтобы позже вернуться чистым и в свежей рубахе и штанах.
— Ты, Мира, не серчай, — улыбнулся мне спутник. — Но тебе тоже помыться бы не мешало, там на первом этаже возле печи чистая вода и полотенце. Любава спит уже, никто не потревожит.
Мыться я тоже уже приноровилась, ещё у деда в доме. Надо только полежать в воде, да потом о расстеленное на полу полотенцу покататься. Не языком же мне это делать? Привычная уже процедура не заняла много времени и вскоре я вернулась в комнату.
Мужчина дождался моего возвращения и поставив свечу возле кровати, забрался под одеяло. Это он тут спать собирается? А я размечталась о собственной комнате и кровати! Пришлось снова показать заклинателю язык и отправиться на подушку к окну. Зато мягко лежать и тепло от шали. Тихий звук резкого выдоха погасил свечу и комната погрузилась в тот же мрак, что царил за окном.
— Ночи доброй, Мира.
Доброй ночи, Аргор.
Глава 4
— А ну стой, чертовка мохнатая! — возглас Аргора впился в спину, заставив припустить во всю мощь лап.
Говорят, что гепарды бегают быстрее всех, а рыси… Тоже бегают, особенно когда позади несётся осатаневший заклинатель, у которого ты по-тихому умыкнула внушительную индюшачью ножку, прожаренную до золотистой корочки с сочным свежим мясом, которое ещё вчера бегало по двору и пыталось цапнуть тебя за лапу.
Да, я поступила очень опрометчиво, можно же было и попросить, но ножка лежала на его тарелке так соблазнительно, а я так давно не ела нормального мяса, что тело действовало само. Ну сколько можно продержаться на молоке, да каше? Маленькие кусочки мяса, что он вылавливал из своих порций для меня — не в счёт. Это так, на зубок!
Красивая, наверное, была картина. Раннее утро, народ уже весь толкётся на улице, а посреди всей это сутолоки, едва сдерживая слюни и сжав в зубах мясо не по размеру рта, несётся рысь, а за ней взъерошенный мужчина в домашней одежде, проклиная на чём свет стоит тот день, когда он приютил прикидывающегося невинным зверёныша.