Духолов
Шрифт:
С этими словами Тарас вскинул арбалет, кое-как навёлся на тёмную фигуру, уже почти растворившуюся в дальнем конце улицы, и спустил тетиву. Болт ушёл в темноту, чиркнул по стене дома далеко в стороне от цели и со звоном отскочил куда-то в переулок.
— Промазал, — констатировал я, проносясь мимо.
— А то я не вижу! — рявкнул мне вслед десятник.
Поджигатель тем временем бежал, не сбавляя хода. Услышав звон болта о камень, он на бегу оглянулся, оценил расстояние до пыхтящего Тараса и до меня и быстро принял решение. Резко свернул к ближайшему дому, в три движения взлетел на поленницу у стены,
Неплохо. Наконец-то достойный соперник.
Я разогнался, оттолкнулся от той же поленницы, и тело само пошло вверх, ровно и надолго. Подошва нашла опору на бревне, толкнула меня выше, ладони легли на край козырька. Потянулся, перевалился, выпрямился и погнал следом.
— А вот теперь, приятель, посмотрим, кто из нас мастер бегать по крышам, — выдавил я между вдохами, старательно контролируя дыхание и экономя выносливость.
Поджигатель бежал над Тряпичным переулком так, будто за ним гнались собаки. Тёмный плащ мелькал, когда он совершал очередные прыжки между домами, силясь от меня оторваться. Я же шёл за ним по верхнему ярусу легко, даже почти не запыхавшись. Новая выносливость держала дыхание ровным, а благодаря кошачьей акробатике я и сам делал отличные рывки вперёд, пересекая крышу за крышей и приближаясь ровно настолько, чтобы не потерять цель из виду.
Наконец поджигатель приземлился на крышу рядом с тем самым окном, где я не так давно подслушал разговор о поджоге, присел и заглянул внутрь. В полумраке чердака появилась физиономия того самого мужика со шрамом, который чуть не задел меня ножом.
— Тифон, ты чего как ошпаренный? — рявкнул Шрам и вдруг осёкся, заметив меня. — Опять этот щенок! — взревел он, и голос его разнёсся на полулицы. — Да я тебе сейчас капусту порублю. За мной, Тифон!
— Есть! — рявкнул только что убегающий, а теперь, по всей видимости, догоняющий.
Двое разъярённых мужиков с ножами припустили по крыше в мою сторону с такой прытью и яростью, что черепица под их сапогами начала трескаться. Паниковать я не стал. В прошлой жизни знакомый охотник доходчиво объяснил мне простую вещь про разъярённого кабана. Когда секач прёт на тебя в лоб, не нужно встречать его грудью. Нужно просто уйти с траектории, и пусть несётся дальше. Ситуация, конечно, не один в один, но мысль хорошая.
Я развернулся и пошёл по скату прочь. Двое здоровяков рванули следом, как два сорвавшихся с привязи бульдога. Черепица хрустела под их сапогами, сыпалась вниз битыми плитками. Шрам ещё и успевал ругаться так, что уши в трубочку сворачивались. Не первый день бандитизмом занимается, сразу видно.
Так эти двое и гнались за мной, тяжёлые, злые, но очень упрямые. А ещё совершенно не созданные для долгого бега по крышам. Но я не расслаблялся.
Даже имея преимущество в ловкости, просто убегать от них, затея так себе. Если не повезёт, рано или поздно меня загонят в тупик или к слишком большому провалу между крышами.
Нужно их притормозить а потом вывести к Тарасу. Пусть сам с ними разбирается. Ему за это, так-то, жалование положено.
С такими мыслями я на ходу окинул крыши взглядом. Шагах в двадцати передо мной, над приземистой печной трубой, виднелось мутное
«Дух Внезапного Чиха. (Редкость: Эхо). Семейство: Пыльные. Повадки: гнездится на чердаках, кормится трухой и пылью. При контакте вызывает неудержимое чихание».
То, что нужно.
На полном ходу я достал из кармана пустую дубовую дощечку и выдернул из ножен нож. В несколько уверенных движений, едва не задев пальцы и едва не навернувшись с крыши, ведь полностью сосредоточился на деле, я вырезал на обратной стороне дощечки руну Тропа.
Пробегая мимо трубы, я бросил дощечку под ноги преследователям так, чтобы она легла руной кверху. Серое облачко над трубой дёрнулось, словно прислушиваясь, и медленно потекло вдоль крыши к свежей, только что вырезанной руне. Преследователи же не успели разглядеть маленького, но вредного духа, и Внезапный Чих вылетел прямо им в лица.
Шрам резко сбавить ход и встал на месте. Лицо у него скуксилось, нос сморщился, и он выдал такой чих, что качнулся всем телом к самому краю ската, едва не свалившись вниз. Тифон чихнул следом, согнувшись пополам и отскакивая назад, ошалело озираясь и не понимая, что это сейчас было.
— А-пчхи! Да что за духи, разбери… а-пчхи! — спотыкаясь и выкрикивая отборные ругательства сквозь чих, преследователи размахивали руками, утирая текущие сопли рукавами, но с упорством двух носорогов продолжали бежать за мной дальше.
Я же вёл их прямиком к перекрёстку, откуда уже слышался знакомый лязг и тяжёлое пыхтение Тараса откуда-то снизу. Вот только своим пыхтением десятник привлёк не только моё внимание, но и бандитов. Шрам остановился, утёр нос тыльной стороной ладони и придержал напарника за руку.
— Тифон, отбой. Там стража. Уходим через старую голубятню, разделимся внизу.
— Понял, — бросил второй.
Оба резко свернули вправо и нырнули в огромную тёмную чердачную пристройку соседнего дома. Чёрный зев поглотил обоих разом.
Я резко затормозил на коньке и задумался.
Лезть за ними внутрь, в эту темень, было бы чистым безумием. Двое амбалов с ножами в знакомой им берлоге просто выпотрошат меня, как птицу на вертеле. Но и ждать снаружи тоже без толку: сейчас они спустятся по внутренней лестнице, выйдут снизу, разделятся и растекутся по переулкам.
Гнаться за кем-то одним по всем Щепкам, тоже идея сомнительная. Это сейчас их двое, а кто знает, может, у них есть и прикрытие на случай отхода. Не хотелось бы терять инициативу и рисковать получить стрелу в колено, если забегу не туда.
И тут перед глазами развернулась Система. Каллиграфия на этот раз была деловая, сухая, как строка из рапорта.
«Внимание: внутри помещения зафиксирована скрытая аномалия. Среда обитания Духа Затхлого Удушья (Редкость: Эхо). Подвид: Агрессивный».
Я медленно расплылся в улыбке. Спасибо, системушка, это очень любезно, и своевременно.
— Похоже, эти двое только что забрались в гости к очень неприветливому духу, — ухмыльнулся я.
Тем временем изнутри надстройки донёсся грохот. Бандиты в темноте налетели на что-то тяжёлое, затем что-то брякнуло, покатилось и разбилось. После чего грохот тут же сменился криком.