Духи школы
Шрифт:
Я сердито на него глянула.
– Это… часть моей религии.
Декс с усмешкой сунул руки в карманы бушлата.
– О, значит, ты принадлежишь к Церкви безумцев, помешанных на соли?
– Так принято в ирландско-кельтских верованиях, – начала было я, но Декс покачал головой.
– Не знаю, что оскорбляет меня больше – твоя ложь или то, что ты принимаешь меня за идиота. Кроме того, от меня не ускользнуло, что это… – он кивнул на могилу, – место последнего упокоения Мэри Эванс. Той самой, которую Андерсон хочет засечь с помощью детектора, а Роми – с помощью Уиджа.
Я лихорадочно соображала, пытаясь родить сколько-нибудь правдоподобное объяснение. К сожалению,
– Доски Уиджа не действуют.
По-прежнему улыбаясь, Декс качнулся на пятках.
– В самом деле?
– Я лишь говорю, что, по моему мнению, продукция компании «Милтон Брэдли» не годится для связи с потусторонним миром, только и всего.
– Тем временем девочка на банке с солью компании «Мортон» устанавливает надежную связь с силами зла. Тогда понятно, почему соль из ее банки не растворяется даже в дождь.
– Соль уничтожает злых духов. Я… я сегодня днем прочла об этом в Интернете.
Пнув соляную кучку, Декс пожал плечами и сказал:
– Ладно. Допустим. Но тогда почему ты пришла сюда одна? Почему не встретилась с нами, не позволила клубу отправить в бой своего Соляного Воина?
Уф, может, он тайный агент ФБР? Никогда не встречала человека, который задавал бы столько вопросов.
– Я думала, вы посчитаете это глупостью.
Тут Декс запрокинул голову и коротко хохотнул.
– Бога ради, Иззи, мы же называем себя КИС. И поверь мне, твоя соляная теория не глупее того случая, когда Роми обследовала могилы времен Гражданской войны [2] , надев шляпу из фольги.
– Это… правда было? – Я решила, что он шутит.
Декс кивнул.
2
Война 1861–1865 годов между буржуазными штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга, поднявшими мятеж с целью увековечения и распространения в стране рабства. Война закончилась победой Севера.
– Или когда Андерсон потратил все заработанные за два лета стрижкой газонов деньги до последнего гроша на покупку специального магнитофона, который якобы улавливает голоса призраков. – Он встретился со мной взглядом. Глаза у него были очень синие и… блестящие. – Кроме того, своей странностью ты мне больше всего и нравишься.
Я не знала, что на это сказать, но, по счастью, ответ ему, видимо, не требовался.
– Итак. Ты насыпала эту очаровательную горку соли. Чем я могу помочь?
– Ты можешь пойти домой, – сказала я ему, но он уже снимал куртку – опять бушлат, но этот темно-фиолетовый в лунном свете – и осторожно укладывал ее на распростертые крылья ангела. Затем опустился на колени и начал разравнивать соль руками. Красивые у него руки, решила я. Узкие, с длинными пальцами, изящные. Как у пианиста. Я никогда раньше не задумывалась о таких вещах, но при взгляде на руки Декса меня одновременно бросило в жар и в дрожь.
Я нехотя опустилась на колени рядом с ним и достала из рюкзака вторую банку с солью.
– Тогда… продолжай разравнивать. Нужно покрыть солью всю могилу, чтобы запереть в ней призрака. – Парень поднял голову, и я добавила: – Так сказано в Интернете.
Удовлетворенный
– Прикольно это, – заметил он. – Странно, тревожно и, возможно, противозаконно, но все равно прикольно.
– Ничего, если мы не скажем об этом Роми и Андерсону?
Он улыбнулся мне.
– Ясное дело. Отныне мы с тобой – отколовшаяся группировка КИС.
Наклонившись, он понизил голос до заговорщицкого шепота:
– Мы теперь подпольщики.
Я издала звук, очень похожий на хихиканье. Нет, я не хихикнула. Брэнники так не делают. Следующие несколько минут мы с Дексом утрамбовывали посыпанную солью траву. Больше мы ничего не говорили, но и в молчании было что-то приятное. Оно навеяло воспоминания о том, как мы с Фин сидели в комнате Военного совета – я читала, она натачивала оружие. Одно ее соседство… успокаивало. Радовало. Вот так я чувствовала себя и с Дексом, даже занимаясь таким странным делом, как запечатывание призрака в его могиле.
Затем мы потянулись к одной кучке соли, и наши руки соприкоснулись. На этот раз Декс не извинился, но как только его кожа коснулась моей, я ощутила ту самую вибрацию. Напоминание, что Декс – не обычный парень. Что я не знаю, кто он. И чем больше времени я с ним проводила, тем сильнее крепла во мне уверенность, что он и сам не в курсе.
Опомнившись, я встала, немного отстранилась от него.
– Хорошо, – проговорила я с запинкой. – Так… достаточно.
– Превосходно. Значит, больше никаких привидений, никаких покушений на учителей-естественников и таи-и-и-и-инственно открывающихся шкафчиков, – протянул Деке, шевеля направленными на меня пальцами. Я опять едва не захихикала, но сдержалась. Он вроде бы смутился, сунул руки в карманы и произнес: – Что ж, – но дальше ничего не последовало.
Внезапно возникшее между нами молчание утратило свою приятность и превратилось в неловкое. Я вытерла руки о джинсы сзади.
– Пойду, пожалуй, домой. Мама рассердится, если я появлюсь поздно.
Декс посмотрел на часы.
– Еще нет и восьми. Твои родители амиши [3] ?
– Просто моя мама… строгая.
– Моя бабушка тоже, но мне можно побыть на улице по крайней мере до девяти. И не знаю, как ты, но у меня все это посыпание солью вызвало страстное желание съесть жареной картошки. Хочешь чего-нибудь перекусить?
3
Консервативная секта меннонитов. Названа по имени основателя, священника Якоба Аммана. Основана в 1690 году в Швейцарии. В 1714 году члены секты переселились на территорию современной Пенсильвании, сейчас проживают также во многих других штатах. Они живут в сельских общинах. Буквальное толкование Библии запрещает им пользоваться электричеством, автомобилями и т. п. Амиши носят бороду (без усов), старомодную одежду с крючками вместо пуговиц, пользуются плугом в земледелии, строго соблюдают день отдохновения.
Совместная трапеза. Вечером. Мне не требовались даже Эвертон и Лесли, чтобы понять: это свидание. Или свидание уже идет? Мы смеялись, соприкасались руками, нам было весело. В общем, похоже… на свидание, пусть даже и на могиле.
Но он снова улыбался, и теперь, после его слов, я вспомнила, что толком и не поела за ужином.
– Ты доставишь меня домой к девяти?
Его улыбка стала шире.
– Изольда, друг мой, я могу доставить тебя домой к без четверти. – Он протянул мне руку. – Идем?