Дух волков

Херст Дороти

– Что собирается делать Навдру? – поинтересовалась я после долгого молчания.

– Не знаю, – ответила мать и перешла с бега на шаг, – но я хочу кое-что показать тебе, прежде чем он нас найдет. Ты должна знать, что у наших правил есть очень веские причины. Ты же не остановишься просто потому, что кто-то прикажет тебе это сделать, – сказала она и, помолчав, добавила: – В этом ты очень похожа на своего отца.

– На моего отца? – быстро переспросила я. Я знала, что Хиилн был отважным и отчаянным волком. Но мать не стала продолжать эту тему.

– Я

покажу тебе, что может случиться, если волки подчинятся людям. Каала, ты не первая, кто хотел быть рядом с людьми. Далеко не первая. Мы пытались сделать это много раз, но каждый раз терпели неудачу. Иногда эти неудачи были катастрофическими.

– Все об этом говорят, но никто не объясняет почему.

Вместо ответа мать снова перешла на бег. Мы пробежали березовый лес, а потом углубились в сосняк и ельник. Мама остановилась, когда у меня уже болели лапы, а в горле окончательно пересохло.

– Мы пришли, – сообщила она.

Мы стояли на невысоком холме, возвышавшемся над каменистой равниной. Нееса села на задние лапы, и я последовала ее примеру. До нас доносился слабый запах незнакомых волков. Мы вползли на вершину холма, и мать переместилась так, чтобы мы оказались с подветренной стороны от волков – чтобы они не учуяли наш запах. Правда, есть такое правило, что, когда вступаешь на территорию другой стаи, надо идти с наветренной стороны, чтобы волки почуяли запах пришельцев. Эти же меры предосторожности говорили о том, что мать хочет сохранить наше присутствие в тайне.

Потом Нееса поползла вперед на брюхе, и я сделала то же самое.

Где-то поблизости скулили и лаяли щенки, хотя сейчас был не сезон для щенков, только что вылезших из логова. Потом я увидела их. Под лунным светом на равнине отдыхала стая волков, некоторые из них играли в охоту. Первой моей мыслью было то, что это стая таких же молодых волков, как я, но потом я пригляделась внимательнее. Они были какие-то странные. Их головы имели круглую форму, как у новорожденных волчат, уши у некоторых висели, а морды были короче, чем у волков. Они походили на тех маленьких волков, которые исподтишка подглядывали за нами, когда мы впервые пришли в Каар.

– Они больны? – спросила я.

– В каком-то смысле да, – ответила Нееса. – Такое случается, когда волки долго подчиняются людям. Через много поколений они начинают выглядеть вот так. Когда пройдет время жизни двадцати волков, они изменятся еще больше и станут вести себя совсем как щенки. Они забудут о цели нашего объединения с людьми. – Нееса положила голову на лапы. – Стражи убьют их, если обнаружат, что они живут с людьми.

– За что? – искренне удивилась я. Какую угрозу могли представлять для нас эти недоделанные волки? Они были такими игривыми. – За что они хотят убить волков, которые не стремятся захватить нашу территорию?

– Эти маленькие волки хотят заполучить людей только для себя. Они несут гибель волчьему роду. Если мы позволим таким недоволкам быть с людьми, то Обет будет забыт. Люди любят этих волков, потому что они не угрожают

их власти. Людям эти недоволки нравятся гораздо больше, чем мы. Люди убьют нас и оставят жить их. Это будет конец волчьего рода и Обета.

«Недоделками» мы называем самую презренную добычу, животных, которые даже не пытаются драться за свою жизнь. Недоделка – это слабая и трусливая тварь. Назвать волка недоделанным – это самое тяжкое оскорбление, повод для драки.

Нееса пошла назад, к Каару. Близился рассвет, когда она вбежала на низкий холм, покрытый жесткой травой. Мать взглянула с холма на то, что вначале показалось мне идеальной равниной для охоты. Потом я пригляделась. Это было не охотничье угодье.

Перед нами простирался высохший безжизненный пейзаж. Он напомнил мне Старый Лес, выгоревший дотла, – проклятое место Широкой Долины. Но эта пустыня была такой огромной, что я не видела ее края. Там и сям виднелись жалкие растения, но они не могли служить пропитанием ни лосям, ни лошадям. Здесь не было и более мелкой дичи – мышей, крыс и белок, – которая может жить там, где не хватает корма для крупных животных. Были здесь и остатки человеческих жилищ, их грязные стены покосились почти до земли, но каменные основания еще стояли. Такой картины невероятного запустения я не видела никогда в жизни.

– Что здесь случилось? – прошептала я, боясь, что мой голос вспугнет призраков этого страшного места.

– Ничего особенного, просто здесь жили люди, – ответила мать, – и волки, которые не смогли исполнить Обет. Это Пустошь. Результат того, что волки перестали быть собой и унизились до людей.

Я все равно не могла ничего понять. Опустив голову, я принялась обнюхивать землю, а потом спустилась с холма, чтобы осмотреть эту опустошенную местность. Земля до сих пор хранила остатки запахов людей, их костров и очагов. Но сильнее всего здесь пахло застарелой смертью. Я вернулась на холм, где меня терпеливо ждала мать.

Она заговорила, прежде чем я села рядом с ней:

– Это одно из мест, где мы пытались напомнить людям, что они – часть окружающего мира, часть природы. Такие волки, как ты, которых влекло к людям, подружились с ними, и всем казалось, что люди примут их как стаю. Но потом люди начали убивать тех волков, кто не хотел им подчиняться. Людям нужна была стая покорных прихвостней.

В большинстве стай был по крайней мере один прихвостень, или покорный волк. Но нельзя представить себе целую стаю таких волков, в ней не может быть ни вожаков, ни бойцов.

Нееса продолжила:

– Люди сохранили лишь самых послушных волков, а из их щенков отбирали только самых покорных. Они и превратились со временем в недоволков. Вместо того чтобы сохранить природные качества волков, люди лишили их этих качеств.

С самого начала, с первого моего знакомства с людьми мне не раз говорили, что, дружа с ними, мы рискуем перестать быть волками. Но никто не объяснял, почему это важно.

– Почему это имеет такое большое значение? – поинтересовалась я.