Дуэт
Шрифт:
— Вы, ребята, можете идти внутрь, — сказала она, в ее темных глазах была настороженность и неуверенность.
У меня не было идей, о чем он хочет с ней поговорить, но если это избавит от напряженности между ними, я была только «за». Я провела всех внутрь и сопротивлялась желанию посмотреть на общение Камми и Джейсона через окно ресторана.
Джейсон опустил свою ладонь на мою поясницу, когда мы проходили через ресторан.
— Вероятно, Грейсон может быть еще более угрюмым, чем ты, — пошутила я, бросив на него взгляд через плечо.
Он ухмыльнулся на мою подколку.
— Я
Я хихикнула.
— Одно и то же. Когда ты горячий и спокойный, женщины думают, что ты мрачный.
Его бровь поднялась.
— Ты думаешь, что я горячий?
— Ага, — уверенно ответила я. — Вон, посмотри на ту малышку — она такая горячая.
Он засмеялся.
— Я думаю, ты заблуждаешься в значении этого слова.
Небольшой арочный проход вел в дальнюю комнату, где планировщик вечеринок заканчивала зажигание оставшихся свечей. Она полностью преобразила комнату, поставив цветочные композиции в центр стола, застеленного белой льняной скатертью. Маленький, но до неприличия прекрасный торт стоял на приставном столике, на котором также находились закуски, идеальные для позднего завтрака.
Фотография Камми в рамке стояла недалеко от конца стола. На фото она сидела между родителями на пляже, ее улыбка пестрила недостающими зубами. У нее была любопытная судьба, она потеряла родителей в более раннем возрасте, чем я, но если посмотреть на нее сейчас, было тяжело поверить, что она не всегда была так ответственна и собрана. Конечно, у нее острый язычок, и она действительно могла бы извлечь пользу, если бы фильтровала свою речь, но я очень гордилась женщиной, которой она стала.
Я только отвернулась от фотографии, когда она прошла в арочный проход, чтобы присоединиться к нам. Грейсона с ней не было.
Я нахмурилась.
— Ты убила его?
Когда моя шутка не вызвала смех, я поняла, что что-то тут не так. Ее взгляд был сфокусирован на столе перед ней, было похоже, что ее мысли находились за миллионы миль отсюда.
— Что хотел Грейсон? — спросила я, обходя стол и направляясь к ней. Он ранил ее чувства? Она выглядела так, словно ей только что влепили пощечину.
— Он хочет, чтобы я пришла на собеседование в его фирму.
Мой рот открылся. Это однозначно была последняя вещь, которую я ожидала от нее услышать.
— Это круто, Камми!
Она безэмоционально кивнула. «Что, черт возьми, он с ней сделал? Лоботомию?»
— Разве это плохо? — спросила я, наклонившись, чтобы поймать ее взгляд.
Она покачала головой, не говоря «нет», а как будто, пытаясь очистить свои мысли.
— Да. Да, это хорошо. Давайте поедим, — сказала она, глубоко вздохнув и смотря на стол.
Джейсон и я обменялись взглядами, но он пожал плечами. Что бы там с ней ни было, она определенно не хотела сейчас об этом говорить, и я позволила ей выйти сухой из воды. Это был ее день.
Во время трапезы, тарелки на которой ломились от вкусной еды, я рассказывала истории о том времени, когда Камми была ребенком и затем подростком — на удивление, многие сюжеты были схожи. Она была упрямой личностью, независимо от возраста.
Когда пришло время десерта,
— Так когда, как ты думаешь, будет собеседование? — тихо спросила я, удостоверяясь, что наш разговор никто не слушал.
Она пожала плечами, играя со своей вилкой.
— Он сказал, что будет за городом на строительном объекте в течение двух недель, но его помощник позвонит мне.
— Ты пойдешь в этом деле до конца? — спросила я.
Она уронила вилку, и звук металла мягко прозвенел на керамической плитке.
— Конечно. Я была бы глупа, если бы отказалась от собеседования в его фирме.
И я видела, что в ее темном взгляде была куча эмоций.
— Ну, я уверена, что ты добьешься многого, — заверила я, сжав ее руку.
Дни после церемонии вручения дипломов Камми были заполнены встречами, примерками платьев, репетициями и приемами. Мой тренер занимался со мной по два раза в день (я пыталась доказать, что это было формой смертной казни, но он и слышать об этом не хотел). Как только я заканчивала одно дело, Саммер уже ждала за дверью, готовая забрать меня на мое следующее задание. Неделя «Грэмми» никогда не становилась легче, и быть одним из исполнителей только усугубило положение. Когда я проснулась за два дня до церемонии с гигантским прыщом на моем лице, вы бы могли подумать, что только что объявили Третью мировую войну.
«Дорогой БОГ, пусть кто-нибудь сейчас просто убьет меня — я не могу выйти на красную дорожку вот в таком виде».
Оглядываясь назад, прыщ был, вероятно, наименьшей моей заботой, но он был физическим, ощутимым, так что я сфокусировалась на этом, а не на факте, что моя жизнь разрушается. (<- Видите, какой драматичной я могу быть, когда мой тренер вынуждает меня заниматься по два раза в день, а мой диетолог урезает мои углеводы наполовину?)
— Ты должна расслабиться, Бруклин. Ты даже не видишь его, и он исчезнет к воскресенью, — сказала Саммер, сопровождая меня через дверь шоурума Роберто Кавалли, где у меня проходила последняя примерка платья. И когда я говорю «платья», я на самом деле имею в виду «платьев». У меня было в общей сложности три смены комплектов одежды: наряд для красной дорожки — белое, пышное платье; наряд для выступления — красное обтягивающее платье, которое слишком сильно открывало ноги; и затем наряд для вечеринки, который был такой же обтягивающий, как красное платье, но был сшит из черной, шелковистой ткани, в которой будет легче танцевать.
— Как скажешь. Ты будешь успокаивать меня в «улетное» воскресное утро, когда визажист должен будет заполнить мои поры цементом, чтобы получить чистую рабочую поверхность.
— Ты несешь чепуху, — сказала она, качая головой и подталкивая меня к высокой платформе в центре шоурума. Зеркала окружали платформу с трех сторон, таким образом, я буду в состоянии видеть свое платье с каждого ракурса.
— О, прежде чем мы начнем, корпорация спросила меня, как вы с Джейсоном появитесь на церемонии в воскресенье, — сказала Саммер.