Дуэт смерти
Шрифт:
— Потеря ребенка страшнее любой другой и ранит глубже, — изрек Соммерсет. — Другие утраты забываются, а эта боль не проходит никогда. И, что бы ни случилось, родители винят себя. Что я мог сделать? Чего не сделал? Что упустил? А когда смерть насильственная, вопросов еще больше. Вы даете ему ответы, но каждый ответ причиняет новую боль, хотя и приносит утешение. Утешения без боли не бывает.
— Я сегодня уже дала ему кое-какие ответы, но они не принесли утешения.
— Пока еще нет.
Он прошел мимо, а Ева опустилась на ступеньки. Придется сделать
Но не успела она перевести дух, как подал голос ее телефон.
— Даллас.
— Лейтенант Даллас, это говорит доктор Лапкофф, президент Колумбийского университета. Я говорила с вами и вашим мужем вчера вечером.
— Совершенно верно.
— Буду вам признательна, если уделите мне сегодня время по нашему делу.
— Это дело о расследовании убийства, — напомнила Ева.
— Да, мне это известно. — Лицо доктора Лапкофф на экране видеотелефона осталось спокойным. — Поскольку это расследование некоторым образом имеет отношение к университету, мне хотелось бы это обсудить. Университет будет вам во всем помогать, насколько это возможно. Но я жду того же от вас и вашего Департамента.
— Вы сейчас там?
— Да.
— Двадцать минут, — сказала Ева и отключила связь.
Она взяла полицейский коммуникатор, чтобы подключиться к Пибоди.
— Рапортуй.
— За полгода этих кроссовок было продано куда больше, чем можно предположить, учитывая их цену. Я сосредоточилась на нью-йоркских точках и продажах по Интернету.
— Ладно, продолжай копать. Я сейчас съезжу на встречу с президентом Университета Колумбии, а потом с Мирой. А потом проверим пару кандидатов. Я тебя подберу на обратном пути или скажу, где мы встретимся.
Отключившись, Ева позвонила секретарше Миры.
— Я прошу доктора встретиться со мной, но не могу подъехать к ней на работу. Буду работать на выезде.
— Доктор Мира… — начала было секретарша.
— …является ключевым членом следственной группы по данному делу. Майор придал делу приоритетный статус. Пусть доктор Мира встретится со мной в кабинете президента Колумбийского университета через час.
— Доктор Мира не сможет подъехать через час. Полтора часа.
— Полтора часа, — подтвердила Ева.
Она отправилась в Морнигсайд-Хайтс, окунулась в красоту и обаяние старины Колумбийского университета. Запарковалась как можно ближе к административному корпусу и включила знак «На дежурстве» и охранную систему.
И пусть какой-нибудь местный детектив только попробует выписать ей штраф или отправить ее машину на штраф-стоянку, он быстро поймет что к чему.
Студенты, оставшиеся в кампусе на лето, валялись на траве, сидели на барьерах фонтанов, прогуливались по дорожкам между зданиями. Студенты были самых разных возрастов: некоторые еще не вышли из подросткового возраста, другие были весьма преклонного. Из тех, кто постарше, некоторые явно были не студентами, а служащими, предположила Ева, но другие — несомненно, студенты. Одни углубляют образование, другие добиваются ученой степени, третьи записываются на курсы
Одежда тоже радовала глаз разнообразием: от модных костюмчиков до рабочих комбинезонов и камуфляжа. Полно бейсболок, футболок, фуфаек с университетским логотипом.
Убийца с легкостью мог бы раствориться в этой толпе. Университетский кампус с его зелеными газонами и величественными старинными зданиями простирался во все стороны, сколько хватало глаз. Как Центральный парк, подумала Ева. Государство в государстве. Здесь незнакомое лицо никого не удивит. Никто и бровью не поведет. Особенно если человек ведет себя так, будто он тут свой.
Знал куда идет. Туда и шел. Сидел на траве или на скамейке, впитывал атмосферу или делал вид, что занимается на свежем воздухе.
Наблюдал. Вот как сама Ева сейчас. Изучал живые сценки, ритм, обстановку.
Она вошла в административный корпус и предъявила охраннику свой жетон.
— У меня назначена встреча с доктором Лапкофф.
Охранник кивнул, изучая данные, снятые сканером.
— Она внесла вас в регистр, выписала пропуск.
Он пропустил Еву за турникет, дал ей точные и краткие указания, как пройти в кабинет президента.
«Тут как в музее, — подумала Ева. — Этот воздух, эта архитектура…»
Городские войны прошли стороной, не испоганив и не разрушив большинства старинных зданий. Были тут, конечно, признаки современности: камеры наблюдения, роботизированная охрана, сигнализация… Но все это было спрятано, не бросалось в глаза, поэтому вся атмосфера дышала стариной и традициями.
Не успела Ева сделать и нескольких шагов к президентской канцелярии, как ее остановил мужчина лет тридцати в стильном костюме. Он торопливо пересек вестибюль и преградил ей дорогу.
— Лейтенант Даллас? — Улыбка у него была такая же ослепительная, как и костюм, в голосе слышался еле заметный итальянский акцент. — Я ассистент доктора Лапкофф по административным вопросам. Она попросила меня сопроводить вас прямо к ней.
Красивый парень, отметила Ева, но никогда в жизни ему не сойти за девятнадцатилетнего. И кожа оливковая, никто не назвал бы его белым. Жаль, помощник президента имел все возможности подделать студенческий билет.
— Сколько людей работает в этом здании? Я имею в виду, на административных должностях?
— Летом?
— Нет, с осени до весны.
— Я, безусловно, смогу получить для вас эту информацию. У доктора Лапкофф есть ассистент по административным вопросам, исполнительный секретарь и личный помощник. У каждого из нас есть свои ассистенты. Затем есть ректор и его персонал, проректоры и так далее. Нам сюда.
Он провел Еву через приемную в президентский кабинет.
Ева думала, что обстановка будет роскошной, подчеркнуто официальной, но она ошиблась. Да, большие размеры, да, дышащая достоинством антикварная мебель, но это был кабинет очень занятой женщины. Великолепный вид на кампус, но при этом уютный уголок, обставленный мягкой мебелью с потертой обивкой, потускневшей от солнца.