Дуэль в Кабуле
Шрифт:
Когда было окончательно решено осуществить экспедицию. Малькольм, естественно, рекомендовал Бернса, как наиболее подготовленного для этого предприятия офицера.
Вызванный из Катча в Бомбей, Бернс был принят Малькольмом поздним декабрьским вечером не в губернаторском кабинете, а в расположенной в том же дворце личной резиденции губернатора.
— Вот вы и дождались, любезный Бернс! Шлагбаум поднят, путь на Инд открыт!
За стенами губернаторского дворца перекликались часовые и «all's mell!» (все в порядке) то удалялось, то приближалось, и Бернс увидел в этом хорошее предзнаменование: «Все в порядке!»
— Итак,
Малькольм подробно познакомил Бернса с возлагаемым на него поручением: не только доставить лошадей — дар короля правителю Пенджаба, укрепить связи с Ранджит Сингом и добиться согласия эмиров Синда на регулярное судоходство по Инду, но и тщательно ознакомиться с положением в почти совершенно неизвестных прибрежных областях Инда. Эта часть поручения была наиболее трудной, в чем Бернс убедился в первые же дни путешествия.
Он отплыл из Бомбея в первых числах января 1831 года (когда Конноли уже был в Калькутте), достиг устья Инда и вступил в один из его многочисленных рукавов. Тут начиналась власть эмиров Синда. Нередко воинственно настроенные толпы жителей прибрежных деревень провожали суда Бернса криками и бранью. Во многих местах англичанам не удавалось приставать к берегу из опасенья враждебных действий населения.
Бернс проявил недюжинные дипломатические способности, упорство и мужество, двигаясь вверх по Инду… Он и его спутники внимательно изучали местность, делали геодезические и магнитные съемки, собирали образцы флоры и фауны, старались заводить знакомства и связи, особенно в столице Синда Хайдарабаде и в Шикарпуре — важном торговом центре, через который незадолго до Бернса проехал, возвращаясь в Индию, Конноли.
Начиная от Астрахани до самой Калькутты, отметил Бернс, повсюду «в Мешеде, Бухаре, Коканде, Кундузе, Кабуле, Бомбее, еще в десятках городов встречаются хитрые, пронырливые, умелые шикарпурийцы — торговцы и банкиры. Среди них легко можно находить ловких и опытных агентов-соглядатаев, лишь бы платить им звонкой монетой».
Преодолев все трудности, Бернс 18 июля 1831 года прибыл в столицу Пенджаба Лахор и был встречен столь торжественно, что поспешил написать матери о выпавших на его долю овациях: «Оказанный мне прием таков, какого и должно было ожидать от принца, коему выпала высокая честь получить дары от нашего милостивого государя».
2
Итак, Александр Бернс повторил в обратном направлении плавание Александра Македонского по Инду я, проплыв от устья до впадения в Инд его притока Сатледжа, прибыл в страну сикхов. «Сикх» значит на языке пенджаби «ученик».
В конце XV века в Пенджабе, входившем в империю Великих Моголов, возникло религиозно-политическое движение, направленное против официального ислама и против феодального угнетения. В начале XVIII века сикхские восстания охватили большую часть Пенджаба, и власть Великих Моголов над Пенджабом была подорвана. Уничтожил ее окончательно Надир-шах, включивший Пенджаб в Персидскую империю. Но владычество Персии было коротким, и после смерти Надир-шаха Пенджаб был захвачен Ахмад-шахом и присоединен к созданному им обширному Афганскому государству.
Пенджаб, занимая область Пятиречья между верхним течением Инда и его притоком Сатледжем, отделял афганские земли от Индостана.
Заман-шах для укрепления афганской власти над Пенджабом отдал Лахор, важнейший город Пенджаба, И его область Ранджит Сингу, сыну одного из четырех князей, правивших в Пенджабе.
Когда, не без участия англичан, Заман-шах был свергнут с престола и ослеплен и в Афганистане начались длительные междоусобицы, Ранджит в 1803 году провозгласил независимость Пенджаба. Хитрый, ловкий политик, настойчивый в достижении поставленных перед собой целей, Ранджит создал хорошо обученную, сильную армию с помощью наполеоновских генералов Вентури, Аллара, Кура, которые после краха Французской империи нашли себе приют в далеком Пенджабе.
Страсть к приключениям занесла в Лахор и Джозию Харлана, американца, уроженца маленького городка в штате Пенсильвания. В 1823 году двадцатичетырехлетний Джозия отплыл в Индию и поступил в бенгальскую артиллерию в качестве помощника хирурга, хотя никакого медицинского образования не имел. Приняв участие в войне с Бирмой, Харлан по ее окончании вышел в отставку и уехал в Лодиану. Там он вступил на службу к изгнанному шаху Афганистана Шудже. Под видом дервиша он в 1827 году прибыл в Кабул, чтобы разведать, возможно ли устроить заговор против Дост Мухаммеда. Убедившись в невыполнимости замысла Шуджи, так как власть Дост Мухаммеда была крепка, Харлан вернулся в Лодиану. Хотя Шуджа и наградил его титулом «ближайшего друга короля» и «королевского стремянного», но Джозия предпочел перейти на службу к Ранджит Сингу. Он быстро приобрел доверие магараджи Пенджаба и занимал посты губернатора нескольких провинций, выполняя ответственные дипломатические поручения.
Компания решила сделать Ранджита своей опорой в борьбе против афганцев. Ранджит ловко пользовался длительной борьбой между свергнутой династией Саддозаев и Баракзаями, последовательно захватив богатейшие области Кашмир, Мультан и Дераджат. Шаха Шуджу, искавшего убежища в Пенджабе, Ранджит ограбил, отняв у него знаменитый алмаз Кох-и-нур.
К тому времени, когда в Лахор явился Бернс, Ранджит занял своими войсками Пешаварскую область и присоединил к Пенджабу западное побережье Инда. В руках афганцев он оставил лишь город Пешавар, дожидаясь удобного момента, чтобы окончательно завладеть им.
Шах Шуджа по наущению Компания готовился к новой попытке вернуть себе власть, и Ранджит рассчитывал либо получить от него Пешавар в уплату за помощь, либо силой захватить город, в то время когда правитель Кабула Дост-Мухаммед будет занят борьбой против Шуджи.
3
В Лахоре Бернс был встречен лично Ранджит Сингом и вместе с ним проследовал по улицам, заполненным толпами народа, в королевский дворец.
Ранджит Синг, небольшого роста, кривой на один глаз, рябой, очень подвижный человек пятидесяти лет, оказывал посланцу могущественного монарха инглизов, властителя Индии, почести, преисполненные восточной пышности.