Дуди Дуби Ду
Шрифт:
Вокруг суетились и галдели слегка подвыпившие гости. Возле свежесрубленной бани две незнакомые женщины «тараторили» между собой жестами на языке глухонемых, время от времени кидая на Арсения быстрые оценивающие взгляды. Одна – высокая, в голубых джинсах и белой футболке дама лет тридцати, с похотливой улыбкой и «божественным», как его окрестил про себя Арсений, бюстом, другая – совсем еще молоденькая, пустоглазая девица с торчащим из центра затылка жестким пучком мелированных волос. Неподалеку от них, размахивая над дымящимся мангалом черными ластами для подводного плавания, суетился майор Артемов – личность загадочная, чрезмерно хитрая, предрасположенная к порочным склонностям и в гражданской одежде щеголявшая редко. Его карие глаза, скрытые
Для полноты компании недоставало лишь бомжа дяди Гены, о существовании которого Арсений знал, но воочию не видел пока что ни разу. Когда гости собирались на Вероникиной московской квартире, дядя Гена всегда оказывался на даче, а когда веселились на даче, у дяди Гены непременно возникали неотложные дела в Москве. История появления дяди Гены в семье кузины была такова… Одно время Самец занимался исключительно шабашками. Ездил в другие города, сколачивал бригады, заключал договора на отделочные работы. Затем передал отлаженные связи кому-то из своих подельников, а сам переключился на более доходный бизнес, не требующий командировок и значительных нервных затрат. Одну из бригад, занимавшуюся покраской фасадов, верой и правдой возглавлял дядя Гена – мужичок крепкий и надежный во всех отношениях. Бомжевал дядя Гена не всегда. Да и вообще, если задуматься, все те парии, от которых мы воротим глаза и нос на улице, когда-то были такими же, как и мы все, среднестатистическими гражданами, только вот в какой-то момент жизнь у них не заладилась и пошла наперекосяк.
Печальная история: однажды дядя Гена вернулся домой в Воронеж раньше времени и банально застал жену в объятиях любовника. Недолго думая вынул из-под ванны топор и порешил обоих. Сильно не буйствовал, тюкнул пару раз обушком в темя – и делу конец. Обрубил рога, чтоб не ветвились. Собрал вещички, покурил, сидя на колченогом табурете у окна, и укатил к сестре в Семипалатинск ближайшим скорым поездом.
Через пару месяцев, почувствовав нездоровый интерес к своей персоне со стороны казахского РОВД, за коим маячило неотвратимое «бралово», дядя Гена таким же скорым поездом убыл в Москву. Там он предстал перед Самцом с Вероникой, исповедался, покаялся в грехе и попросил убежища. Супруги остригли дядю Гену наголо, экипировали новыми большими очками, демократичной неприметной одеждой так называемой «православной» моды и отправили плотничать на Истру.
Существуют люди особой породы – незаметные в толпе. Вроде и ощущаешь человека рядом, а взгляду зацепиться не за что – хоть в костюм от Армани его ряди, хоть в костюм индейского вождя, хоть в тряпье с дворовой помойки. Быть незаметным – это искусство, которому специально обучают сотрудников элитных спецслужб, а дяде Гене сей талант был дарован, что называется, от Бога. Ни сотрудникам милиции, ни рядовым обывателям, ни даже дворовым и породистым домашним собакам – решительно никому до дяди Гены не было дела. Сколько ему лет, тоже враз не определишь. Иногда он выглядел на сорок, а иногда на полновесных шестьдесят.
– Ангел хуев, – ласково говорила про него Вероника. – Кому захочет – во плоти себя явит, кому нет – серой тучкой мимо прошмыгнет.
Работал и жил дядя Гена в семье Вероники, как сказывают в народе, за харчи. Летом трудился на даче, зимой обитал в просторной трехкомнатной квартире у станции метро «Войковская»,
– Здравствуй, хозяин, – поздоровался с Самцом Арсений. – Кто эти странные дамы? – кивнул он на незнакомых женщин, активно жестикулирующих возле бани.
– Дальние родственницы Артемова, из Сибири откуда-то, – ответил Самец, – приехали в Москву судьбу свою устраивать. Знаю про них мало. Та, что постарше и повыше, – малярша, а та, что моложе, ничего не говорит, да и не слышит, по-моему, тоже. Но хороша, чертовка… Ладно, придумаем что-нибудь, а то они у себя там с голодухи помрут. Маляршу, кстати, собираюсь у себя дома припахать. Мы ремонт как раз затеяли. Плитку в ванне поменять пора, еще кой-чего по мелочи. Дядя Гена как раз сейчас подготовкой занимается.
По словам Вероники, мужа с Артемовым связывали давние и нынешние темные дела. Хороводились они давно, были друзьями по жизни и партнерами по бизнесу. Арсений всегда удивлялся, какой у военного человека может быть бизнес, кроме как Родину защищать, однако лишних вопросов Самцу не задавал. Да и Артемову, постоянному гостю на совместных кутежах, тоже. Зачем? Меньше знаешь – крепче спишь. У мужиков свои дела, возможно даже криминальные, и коль они своими секретами не делятся, следовательно, их и знать ни к чему…
Кивком головы Арсений поздоровался с Артемовым. Тот в знак приветствия помахал ему ластами.
Из песочницы не торопясь выбрался Андрюша, степенно подошел, разместился на коленях Арсения и вежливо поздоровался:
– Здравствуй, дядя Арсик. Ты мне что в подарок привез?
– «Феррари» 1963 года, – ответил дядя и вручил малышу модель масштаба 1: 43, купленную во время последнего заграничного вояжа в Германию.
Мальчишка давно собирал автомобили, его коллекция насчитывала более двадцати разнообразных красочных экземпляров.
«Еще один коллекционер», – пронеслось в голове у Арсения.
– Prachtig, великолепно! – восхитился на двух языках вундеркинд и убежал с подарком в песочницу.
– А это тебе. – Арсений вручил Самцу пачку долларов. – Спасибо.
– Пятьдесят листов, – пересчитал деньги Самец. – Благодарю, что не забываешь. Молоток. Когда опять едешь?
– Не знаю. Решил тут другими делами заняться. Надоело. Кстати, ты плиточников уже нашел?
– Да есть там какой-то у Вероники, а что?
– Давай я сделаю?
– Ты? Ну, смотри. Дело твое. Но если накосячишь, добра не жди, хоть ты и родня. Пошли за стол, уже все готово.
Самец похлопал Арсения по спине, и они пошли в дом.
Семья Вероники всегда веселилась с размахом, во всю широту русской души. «Самцы гуляют», – говорили жители дачного поселка Академический, прикрывая окна с целью приглушить грохот охотничьего ружья, из которого гости, пребывая в состоянии крайнего безрассудства, по традиции расстреливали пустые бутылки, а иногда и подбрасываемую в воздух посуду. Именно под эти традиционные залпы, дребезг расстреливаемых мишеней и песни про камыш Арсений заснул. До этого он всласть повеселился с гостями и лихо сплясал мазурку с высокой дамой, которая представилась Джулией. (В отличие от глухонемой родственницы, она прекрасно слышала, а говорила порою даже слишком много.) После мазурки Арсений впал в депрессию, выпил в одиночестве под кустом смородины, побеседовал с утятами, отматерил не по делу Артемова, поплакал за баней. Вроде очнулся на втором этаже дачи и тут же отключился в тревожных предчувствиях и легких судорогах. Похоже, сказывалась и усталость, и травма головы, и буйная пьянка с доктором Шкатуло. Проспал до утра – на удивление без всяких тревожных и дурных сновидений…