Дубль-Л
Шрифт:
— Кого, Валерий Андреевич? — поинтересовалась Лесли.
— О-о, черт! — Испустив оглушительный вздох, полковник провел ладонью по лбу и, оглянувшись на сопровождающих, скомандовал: — Марш в коридор! Никого сюда не пускать!
— Есть, сэр! — Оба десантника вышли. Еще раз вздохнув, Халимов осмотрелся и, обнаружив свободное кресло, уселся в него. Первый шок у него прошел, и теперь полковник пытался осмыслить сложившуюся ситуацию.
— Та-ак, Лавейни, и что же получается? Если я тебя вижу, то, следовательно, твое превращение было правдой. И, следовательно,
— Совершенно верно, Валерий Андреевич, — кивнула Лесли и протянула ему руку. — Можете не только посмотреть, но и потрогать.
Помедлив пару секунд, полковник дотронулся до ее кисти и сжал пальцы.
— Значит, ты — человек. А до этого была зверем. И я… тысяча чертей, но я же был рядом с тобой, я же смотрел на тебя на этом заседании и никак не мог понять, чем животное так не угодило члену Совета? Теперь понятно, но поверить сложно… Подумать только — Геймор Сноу! Человек с чистейшей репутацией… связался с бандитами. То-то он…— Полковник замолчал.
— Что он? — быстро спросила Лесли.
— Подожди, — отмахнулся Халимов и вопросительно посмотрел на доктора Романеску: — У вас была одна копия?
— Обижаете, полковник, — усмехнулся Тео. — Неужели я позволю себе иметь единственный экземпляр столь невероятной съемки?
— Так. — На лбу Халимов а собрались глубокие складки. — Кроме меня, кто-нибудь еще их получил?
— Конечно. Одну я отправил на телевидение, одну — в «Мировые новости». Ну, и еще одну — в Совет Безопасности.
— А, черт! — крикнул Халимов столь громко, что Романеску вздрогнул. — Что вы наделали, доктор?!
— А что я наделал? — спросил тот, недоуменно переглядываясь с Лесли. — Неужели я должен был держать у себя такую информацию?
— Вот они, штатские, — провозгласил Халимов, указывая на Теодора широким жестом. — Вот, пожалуйста, Лесли, полюбуйся на своего защитника!
— Что-то уже случилось? — спросила женщина, поднимаясь из кресла.
Романеску нервным жестом запахнул полы халата и глубоко засунул руки в карманы.
— В чем дело, полковник? Я только хотел помочь и… подумал, что достичь этого можно, только обнародовав сенсационную информацию.
Лесли, подойдя к доктору, положила ему руку на плечо. Она уже догадалась, в какую сторону клонит полковник.
— Не волнуйся, Тео. Я знаю, что ты хотел помочь. Конечно, ты не мог предположить… Валерий Андреевич? — Она повернулась к своему начальнику. — Сноу скрылся, не так ли?
— Угу, — проворчал тот и метнул грозный взгляд на побледневшего профессора. — Теперь-то я понял. Ему нечего больше терять. На кассете записан его разговор с Тимом Рочем и хонитом Рупи. Он вполне мог бы объявить это инсинуацией, но… твое, Лесли, превращение… Ведь ему-то не надо доказывать, что все это — правда, что ты теперь человек на двух ногах, с мозгами и языком. Эх, доктор, поторопились вы. Такие карты нельзя сразу выкладывать на стол!
— Валерий Андреевич, но ведь своими действиями Сноу только подтвердил правдивость подозрений? — спросила Лесли.
Полковник
Лесли похолодела:
— Валерий Андреевич, вы что-то не договариваете. Сноу скрылся, но это явно полбеды. Что еще?
— Он пошел ва-банк, — неохотно сообщил Халимов. — Он прихватил с собой остальных свидетелей.
— Что? Макарова и… Халимов коротко кивнул.
— Тварь! — не выдержала Лесли. — Ах, тварь! Он же знает, что я постараюсь добраться до него, и решил обезопасить собственную персону… Ну, я…— Она сжала кулаки.
Романеску виновато посмотрел на нее:
— Лесли, прости. Я не предполагал, что… так получится. Ты же знаешь: я совершенно не умею играть в ваши игры. Я только…
— О, теперь ты, Тео, рвешь на себе волосы и посыпаешь голову пеплом. Хватит, ты не виноват. Это действительно наши игры. Точнее — мои. Мне уже доводилось освобождать заложников…
Неожиданно она услышала странный вопль Теодора Романеску. Этот звук вряд ли можно было отнести к выражению стыда или сожаления, но женщина не успела сообразить, что же он означал.
На секунду у нее помутилось в глазах, и все ее тело пронзила вспышка нестерпимой боли.
Затем все неприятные ощущения исчезли.
Лесли снова увидела кабинет доктора Романеску, но все предметы слегка изменили окраску и форму. В ноздри ей ударила лавина запахов.
Пытаясь навести порядок в голове, она несколько секунд никак не могла понять, почему полковник Халимов столь стремительно прибавил в росте и почему у него вдруг так побелело лицо и округлились глаза. От начальника веяло смесью изумления и страха.
Затем в поле ее зрения возник доктор Романеску, державшийся за сердце.
— Лесли, — простонал он, — ты опять превратилась в римлу!
«В римлу?»
— Ну, конечно. Прямо у нас на глазах. Неужели ты не чувствуешь?
Подняв лапу, Лавейни внимательно осмотрела ее. Все было как прежде: желтая короткая шерсть, длинные когти, прячущиеся между подушечками лап, и, разумеется, хвост с ядовитым когтем на конце.
— Боже мой! — причитал Романеску, наклоняясь к морде зверя. — Ты представляешь, я не успел записать на пленку этот феномен! Кто мне теперь поверит?
«Хватит, Тео… Теперь я припоминаю: Высший Правитель Рупи говорил о том, что состояние моего тела будет неустойчивым. Ну, конечно, Тео! Я же — оборотень, понимаешь? Так что ты еще успеешь заснять интересующие тебя моменты. Я надеюсь, у тебя будет такая возможность… Тео, приведи в чувство Халимова. Он так изумлен, что не слышит меня».
Получив конкретное указание, Романеску оставил свои сожаления и начал действовать. Он заботливо усадил полковника в кресло, из которого тот вскочил, когда восставшая из мертвых Лесли Лавейни превратилась в хищника с планеты Хон. Затем, взяв заблаговременно наполненный водой стакан, сунул его полковнику в руку.