Дрянь погода

Хайасен Карл

– Может, мне не хочется.

Вот это и пугало. Какой смысл держать на мушке такого человека?

– Я тебя не обижу, – сказал Сцинк и опять улыбнулся.

Эди Марш просто млела от симпатичных морщинок у глаз. Она взглянула на Бонни:

– Кажется, я понимаю, что ты нашла в этом парне.

– Мы просто друзья.

– Да? Тогда, может, скажешь, что он задумал?

– Я не знаю, честно. Самой бы хотелось узнать.

Эди потряхивало, все чувства перепутались. Выходя из номера, где на попечении шлюх оставался мистер Стихлер, она кое-что мельком увидела по телевизору. Сюжет о поездке Президента

Соединенных Штатов в район, пострадавший от урагана, вернул ее к прежней мечте. Рядом с Президентом стоял недурственной наружности высокий мужчина лет тридцати с хвостиком, которого телеведущие назвали его сыном. Когда же они сказали, что он живет в Майами, на Эди снизошло странное озарение. Что из того, что он не Кеннеди? Может, конечно, юный республиканец слишком праведен, чтобы снимать в баре горячую девчонку для постельных забав? Но если он мечтал об этом всю свою задавленную жизнь? И он сын Президента. Это нужно взять на заметку, размышляла Эди. Особенно если нынешняя афера с ураганом будет разворачиваться с такой же ураганной скоростью.

Она положила пистолет на сиденье и сказала пленникам:

– Убирайтесь. Сейчас. Я скажу, вы меня сбили с ног и убежали.

Бонни посмотрела на губернатора.

– Твой шанс, девочка, – сказал Сцинк.

– А вы?

Губернатор покачал головой:

– Я обещал Джиму.

– Это еще кто? – спросила Эди.

– Тогда, похоже, мы остаемся, – сказала Бонни.

Сцинк попытался ее уговорить:

– Позвонишь Августину, скажешь, что с тобой все в порядке.

– Нет.

– И мужу позвонишь.

– Нет! Только когда все закончится.

Эди разозлилась. С ними никаких нервов не хватит. Щелкунчик прав, они чокнутые.

– Чудненько, – сказала она. – Оставайтесь, раз вы такие недоумки, а я сваливаю.

– Отличное решение, – одобрил Сцинк.

– Скажете, я ушла в туалет.

– Запросто, – обещала Бонни.

– Мол, у меня месячные, и все такое.

– Сделаем.

Сцинк подался вперед:

– Не оставишь мне револьвер?

– С удовольствием, – сказала Эди.

Может, этот улыбчивый пристрелит Щелкунчика. Не считая синяка на правой груди, у нее сорок семь тысяч причин не расстраиваться по этому поводу.

Эди хотела передать оружие, но Сцинк вдруг отмахнулся и сказал:

– Хотя, если подумать…

Эди обернулась, и у нее перехватило дыхание. К стеклу прижалась мокрая физиономия Щелкунчика. С расплющенным носом и изуродованным ртом – вылитая горгулья.

– Соскучилась, крё-ооошка? – пропел Щелкунчик. Его бледные губы извивались по стеклу, как ленточные черви.

Джима Таила подмывало вызвать подмогу, но это положило бы конец тщательно оберегаемому отшельничеству губернатора.

Они давно условились: никакой кавалерии, если нет угрозы для невинных людей. Джим раздумывал, можно ли считать туристку невинной жертвой. Ее и Сцинка уже могли убить.

Тайл угрюмо смотрел на машины, мчавшиеся по автостраде под проливным дождем, и снова корил себя, что позволил эмоциям возобладать над рассудком. Бренда осталась жива. Следовало возблагодарить бога и успокоиться.

А он не угомонился. И губернатор легко получил от него номер машины.

– Борьба с паразитами, – так выразился Сцинк,

когда они покидали больницу. – Сотворивший это с миссис Рорк – представитель нежизнеспособного вида. Генофонд не нуждается в его услугах. С этим согласился бы и сам Дарвин, разве нет?

Патрульный лишь попросил его быть осторожнее.

– Джим, нас окружают говнюки мутанты. Посмотри, что они сделали с Флоридой.

– Номера могли снять с другой машины, – ответил полицейский из холодной дали своих мыслей. – Тогда это тупик.

Губернатор высвободился из крепкой хватки друга.

– Они превращают край в выгребную яму. Одни с оружием, другие с портфелями – все они преступники.

– Борьба с паразитами.

– Мы делаем что можем.

– Будь осторожен, капитан.

Губернатор сверкнул жемчужной улыбкой кинозвезды, благодаря которой победил на выборах. И Джим его не удержал – дал отправиться на поиски черного джипа.

Который сейчас поливало дождем перед мотелем «Райские Пальмы». В машине сидели три человека, и Джим надеялся, что двое – это Сцинк и Бонни.

Внимание патрульного привлек темный силуэт на шоссе.

По обочине торопливо шел высокий мужчина. Он странно кренился, точно ему тяжело идти прямо, не выходя на проезжую часть.

Мужчина вздрогнул, когда ему в лицо ударил свет фар встречного бензовоза.

Теперь Джим хорошо разглядел скособоченную челюсть.

Человек прошел под яркой вывеской мотеля, приблизился к джипу и склонился к окошку. Потом обежал машину и сел на место водителя. Из выхлопной трубы вырвался дымок, мигнули стоп-сигналы.

– Приехали, – сказал Джим и запустил двигатель.

Ночь вдруг взорвалась сине-белыми вспышками.

В этот момент Щелкунчик сдавал джип задом, пофыркивая насчет того, что случилось с Авилой:

– Козел сиганул с моста! Ты бы видела… Эй! Что за черт?

Повсюду вспыхивали яркие огни, отражаясь в лужах, на коралловых стенах мотеля и кронах пальм. Щелкунчик сбросил скорость на нейтраль:

– Легавые, зараза!

– Не может быть! – сказала Эди, понимая, что он прав.

К джипу приближалась фигура в сером. Щелкунчик опустил стекло: здоровенный патрульный, да еще чернокожий. Его машина стояла поперек дороги, блокируя выезд.

Подгоняемые страхом, мысли разбегались в пьяной голове Щелкунчика: Господь всемогущий! Маменьку с папенькой кондратий бы хватил, узнай они, что меня уделал черножопый! Особенно маменьку.

Щелкунчик мгновенно все понял: полицейская баба выжила либо успела рассказать о нападении, сообщив приметы джипа и, наверное, его самого.

Вот тебе и черная власть.

Знал же, что после происшествия с бабой нужно бросить джип. Загнал бы тачку в ближайший канал, и все дела. Но как же хороша тут стереосистема! Реба, Гарт, Хэнк-младший [72] никогда еще так классно не звучали. Всю жизнь Щелкунчик мечтал о приличных динамиках в машине. Он оставил джип из-за потрясающего стерео, и вот теперь приходится расплачиваться.

72

Гарт Брукс (р. 1962), Хэнк Уильямс-младший (р. 1949) – американские кантри-исполнители.