Дрянь погода
Шрифт:
Повзрослев, Августин все реже виделся с деловитым дядей. Прогресс ополчился на Феликса: продвигавшаяся на запад застройка полуострова вынуждала его переезжать с места на место. Похоже, никто не желал возводить начальные школы и торговые центры в двух шагах от клеток с дикими кошками и кобрами. Когда в последний раз Феликсу пришлось перемещать зверей, Августин дал ему на переезд десять тысяч долларов.
К моменту смерти дяди в реестре обитателей фермы числились: 1 африканский лев, 3 пумы, кастрированный черный буйвол, 2 кадьяка, 97 попугаев (в том числе ара), 8 нильских крокодилов, 42 черепахи, 700 разнообразных ящериц, 93 змеи (ядовитые и неядовитые) и 88 макак-резус.
Животные
Феликс был контрабандистом, и это не стало открытием. Августин только порадовался, что дядя выбрал для контрабанды экзотических птиц и змей, а не что-либо иное. Однако дикая природа бросала ему свой вызов. Тюки с марихуаной не требовали кормежки, как медведи и пумы. Тощие и голодные – это еще мягкая характеристика постояльцев нелегального зверинца. Августин ужаснулся состоянию некоторых зверей и понял, что их изможденность – результат недавних финансовых затруднений дяди. К счастью, два молодых мексиканца, служившие у Феликса, любезно согласились поработать еще несколько дней после его кончины. Они загрузили холодильники сырым мясом для крупных плотоядных, закупили коробки корма для попугаев и обезьян, пополнили запас белый мышей и насекомых для рептилий.
Тем временем Августин отчаянно искал покупателя – сведущего человека, который бы хорошо заботился о животных. Он был так занят этим делом, что не обратил должного внимания на сообщения о тропическом шторме, набиравшем силу в Карибском море. Даже когда шторм перерос в ураган, Августин, увидев телевизионную сводку погоды, посчитал, что все произойдет, как обычно бывало на исходе лета, – стихия уйдет от Южной Флориды на север с господствующими атлантическими течениями.
Когда же стало ясно, что ураган шарахнет прямо по округу Дейд, времени действовать почти не осталось. Августин угрюмо думал о том, что сотворит за несколько часов ветер, несущийся со скоростью сто миль в час, с захудалой фермой покойного дяди. Утро и часть дня он не слезал с телефона, пытаясь отыскать безопасное убежище для животных. Интерес собеседников неизменно угасал, стоило упомянуть черного буйвола. Уже в сумерках Августин поехал на ферму укрепить брезент и растяжки клеток и вольеров. Предчувствуя бурю, медведи и большие кошки ревели и метались в клетках. Попугаев охватила паника; их неистовые вопли привлекли крупных ястребов, и те расположились на соснах по соседству. Августин провел на ферме два часа и понял, что дело гиблое. Он отправил мексиканцев домой, а сам добрался до ближайшего пункта Красного Креста, чтобы переждать шторм.
С рассветом Августин вернулся: ферму снесло до основания. Изгородь разметало по участку, будто праздничную мишуру, рифленое железо кровли сорвало, словно крышку банки из-под сардин. За исключением дюжины одуревших черепах, все дядины питомцы разбежались и расползлись по кустарникам, болотам и, что неизбежно, предместьям Майами. Едва телефонную связь восстановили, Августин уведомил о случившемся полицию. Диспетчер лаконично известила: свободный офицер у них найдется дней через пять-шесть, поскольку из-за урагана все работают по две смены. Августин
Но Августин не мог просто сидеть и ждать. По радио передали, что ошалевшие от урагана обезьяны оккупировали жилой квартал на Куэйл-Руст-драйв – всего в нескольких милях от фермы. Августин тотчас закинул в дядин грузовичок ампульное ружье, две удавки на длинных ручках, пяти-фунтовый мешок с промокшим обезьяньим кормом и прихватил револьвер 38-го калибра.
Он не знал, что еще можно сделать.
Прочесывая окрестности в поисках мужа, Бонни Лэм наткнулась на мальчика с потухшим взором – владельца искореженного велосипеда. Макс вполне соответствовал его описанию придурка-туриста с видеокамерой.
– Он побежал за обезьяной, – сказал мальчик.
– За какой обезьяной?
Мальчик объяснил. Бонни спокойно оценила информацию.
– В какую сторону они убежали?
Мальчик показал. Поблагодарив, Бонни предложила помощь в развязывании велосипеда, но парнишка отвернулся, и она ушла.
История с обезьяной озадачила Бонни, но больше тревожили душевные качества ее супруга. Как он мог уйти и забыть про молодую жену? Почему его так зачаровали эти руины? Разве можно так бессердечно вторгаться в жизнь пострадавших людей?
Макс ухаживал за ней два года и вовсе не казался бездушным. Порой он вел себя по-мальчишески и эгоистично, но все мужчины такие – это Бонни знала. В целом Макс был ответственным и внимательным, не просто усердным, но и успешным работником. Бонни это ценила, поскольку два ее предыдущих кавалера весьма прохладно относились к понятию «постоянная работа». Серьезный и обязательный Макс произвел на нее впечатление своей жизнерадостной решимостью добиться профессионального успеха и финансового благополучия. К тридцати годам Бонни достигла состояния, когда хочется надежности, – она уже устала заботиться о деньгах и мужчинах, у которых их нет. Кроме того, Макс Лэм ей действительно нравился. Романтическим красавцем его не назовешь, но он был искренен – совершенно по-детски и безоговорочно открытым. Его вдумчивость – даже в постели – подкупала. Такому мужчине, считала Бонни, можно довериться.
До сегодняшнего утра, когда он повел себя как подонок.
Вначале ей казалось, что Макс сочинил предрассветную поездку в Майами как забаву медового месяца, желая продемонстрировать новобрачной – мол, он может быть безудержным и импульсивным, не хуже ее прежних дружков. Вопреки внутреннему голосу, Бонни ему подыграла. Она была уверена, что, увидев жуткие последствия урагана, Макс забудет о своих амбициях хроникера, отложит камеру и присоединится к добровольцам-спасателям, прибывавшим целыми автобусами.
Отнюдь. Он снимал и снимал, все больше входя в раж, и у Бонни лопнуло терпенье. Когда он попросил запечатлеть его на перевернутом универсале, она ему чуть не вмазала. Бонни нарочно отстала, потому что не хотела, чтобы их видели вместе. С собственным мужем!
В распотрошенном доме она увидела пожилую женщину, одних лет с ее матерью: женщина бродила по бывшей спальне, разнесенной в щепки, и звала пропавшего котенка. Бонни предложила помочь. Котенок не нашелся, зато под разбитым зеркалом отыскался альбом со свадебными фотографиями. Смахнув осколки, Бонни подняла промокший, но не разорванный фолиант. На первой странице была надпись – «11 декабря, 1949 год». Увидев альбом, старуха разрыдалась у Бонни на груди. К своему стыду, Бонни сначала огляделась – не снимает ли их Макс тайком, а потом и сама расплакалась.