Друзья поневоле
Шрифт:
Он заговорил по-немецки, и даже Петька уяснил, что этим языком пират владеет отлично. Говорил он не долго, но Петька почти ничего не понял, а Гардан не спешил переводить. Он сам внимательно вслушивался в слова, боясь пропустить или не понять сказанное.
Наконец главарь закончил речь и выжидательно уставился на толпу.
Петька спросил:
– Гарданка, что он требует? Рассказывай!
– Погодь, – отмахнулся тот, но потом наклонился к уху и зашептал: – Вроде предлагает оставаться на судне и плыть с ними в какой-то порт.
–
– Аллах его знает, Петька. Не мешай, дай послушать, что матросы говорят.
Вскоре все выяснилось. Пираты предлагали экипажу оставаться на судне и идти с ними, а кто не захочет, тот будет заперт в трюм до получения выкупа.
– Матерь Божья! – воскликнул Петька. – Кто же за нас выкуп может дать? Да мы же голые, как церковная мышь.
– Стало быть, соглашаемся с разбойниками. Авось кривая вывезет, – ответил Гардан и вместе с несколькими матросами выступил вперед.
Петька замешкался, но потом торопливо юркнул за другом и схватил того за руку.
Бо2льшую часть команды пираты загнали в трюм и задвинули дубовые задвижки. Остальным тут же дали приказ поднимать паруса и ложиться на обратный курс. С десяток вооруженных пиратов остались командовать и сторожить, остальные вернулись к себе на корабль и тоже подняли паруса. Суда набрали ход и по крутой дуге пошли на северо-запад. Ветер был не совсем попутный, приходилось часто менять галсы. Матросы работали усердно, на совесть, боясь пиратского гнева.
В небольшую минутку отдыха Гардан сказал:
– Вот мы и вернулись домой, Петька! Есть ли у нас теперь надежда на это, а? Однако все в руках Аллаха. Будем ждать удобного случая. Верно, Петька? Да ты не очень-то вешай нос. Не пропадем. Что нам!
– Домой охота! – чуть ли не плача заныл Петька, а Гардан едва не засмеялся, однако сдержался и ответил:
– Успеется, Петька. Да и где теперь твой дом? В Иван-городе? Это не дом, а в Новгород тебе уж не вернуться. Во всяком случае, скоро.
– Чего так-то, а?
– А московский царь?! Он что, по головке погладит за бегство и убийство своего человека? Нет, Петька, о Новгороде пока и не мысли.
Они замолчали, потому что опять надо было тянуть шкоты, выполнять команды, и на разговоры больше не было времени и сил.
Светлая ночь с бледными звездами окружала судно. Впереди маячили огни главного корабля.
Утром все валились с ног от усталости. Из оставшихся на борту невеликих запасов приготовили бобовую похлебку, разрезали несколько краюх хлеба и выдали вяленую рыбину на двоих. С голодухи все это враз исчезло в матросских глотках, но людей не насытило. Однако никто не попросил добавки – боялись рассердить пиратов.
Поскольку утром ветер вовсе стих, всем разрешили поспать тут же на палубе – кто где найдет место. Все сгрудились вместе – было прохладно, и без работы стало зябко. Но усталость взяла свое. Не прошло и минуты, как вся плененная братия спала мертвым сном.
Почти
Всех моряков со «Святой Катарины» загнали в трюм, но отдельно от остальных пленников, и предоставили самим себе. Лишь кок три раза в день давал пищу, скудную и невкусную, но и это было благо. Плохо то, что свежего воздуха в трюме было мало, а выпускать матросов на палубу не было велено. Их сторожили довольно строго. Целую неделю люди пробыли взаперти, пока однажды утром их всех не вывели наверх. На море пал сильный туман, и, стоя на баке, никто не мог разглядеть кормовых надстроек.
Моряков встретили трое господ в добротных кафтанах и шляпах с перьями. Они тихо переговаривались между собой, и Гардан сказал Петьке:
– Речь их мне непонятна. Чужие какие-то люди.
– Гарданка, ты же можешь понять их мысли. Попробуй хоть малость, а?
– Да ну тебя! Помнишь, как у меня голова болела и слабость была в теле после базарных проделок? Больше неохота мне так.
– Но ведь это так важно для нас, Гарданка! Уважь, а!
Тот помолчал малость, затем, видно решившись, сказал:
– Ладно, Петька. Попробую еще раз. Может, что и получится.
Гардан внимательно, с напряжением стал всматриваться в господ, что стояли шагах в трех от них. Те поглядывали на матросов, которых было с дюжину, неопределенно покачивали головами и лениво перебрасывались словами. Они ждали пиратское начальство, которое не спешило почему-то появляться перед гостями.
Наконец Гардан отдышался, как после тяжелой работы, помолчал, отведя глаза, потер лоб и переносицу. Петька, который все это время с нетерпением переминался с ноги на ногу, наконец не выдержал и спросил:
– Ну что? Сумел, а? Рассказывай!
– Погоди, дай отдохну.
– С чего же ты утомился, Гарданка? Никакой работы вроде не делал.
– Погоди, говорю. Не до тебя пока. Дай собраться с мыслями, – и он снова поглядел на гостей.
Но вот появился наконец-то предводитель пиратов с помощниками, они стали оживленно переговариваться с гостями. Жестикулировали, повышали голоса, спорили, но никак, наверное, не могли прийти к соглашению. Петька не слушал их, да и понять ему их было невозможно. Говорили они на каком-то непонятном языке.
Тут Петька услышал шепот Гардана:
– Сдается мне, что они пришли покупать нас, чтобы зачислить на свой корабль в команду. Куда-то плыть они собираются, а куда – не пойму.
– И чего же нам делать, Гарданка?
– Аллах его знает! Как мне судить об этом, если ничего более и не узнал. Погоди, может, тут пофартит, – и Гардан стал прислушиваться к разговорам, всматриваясь в лица спорщиков.
– Точно – продают нас. В цене никак не могут сойтись. Выходит, мы рабы, что ли? Вот попали, а?!