Другая дочь

Гарднер Лиза

– А мы подхватим.

Дэвид наконец улыбнулся, но жестко и беспощадно.

– Ненавижу гребаные игры.

Поднял пистолет. Встал в позицию, взглянул на красные кольца на расстоянии в двадцать пять ярдов. Рука немного дрожала – девятимиллиметровый тяжелее пистолета 22 калибра, которым его наградила Национальная стрелковая ассоциация как выдающегося эксперта в те времена, когда все, чего он касался, превращалось в золото. В те времена, когда для молодого мужественного Дэвида Риггса не существовало ничего невозможного.

Он размышлял о Мелани Стоукс,

о том, как она дотронулась до его руки.

Размышлял о том, что Ченни услышал от Марджи – ваш брат был великим питчером…

Размышлял о боли в спине, которая медленно и неуклонно усиливается.

Размышлял о том, что от его болезни нет лекарства.

Сделал три выстрела, быстро и гладко. Ченни вернул мишень. Одна дырка прямо в центре яблочка – идеальная меткость.

– Черт! – восхитился Ченни.

Дэвид молча отвернулся и принялся собирать гильзы.

Глава 10

В одиннадцать вечера, пока Дэвид Риггс собирал гильзы в тире, Мелани бродила по дому в поисках душевного спокойствия. Открыла все окна на третьем этаже и включила вентилятор, чтобы прогнать приторный аромат гардении. Убрала свою спальню, развесила одежду, полила растения, разобралась в ящиках. Встала под душ, позволяя воде бить по напряженным мышцам шеи.

К тому времени, как вышла из ванной, склонна была поверить, что второй половины дня не было. Алтарь – плод ее воображения. Картинки в голове – разновидность дурного сна.

Она в собственном доме. Любимая дочь Патриции и Харпера Стоуксов. Ужас больше никогда не вернется.

Села на край постели и разревелась.

Мелани не была слезливой. Не плакала, даже когда разрывала помолвку с Уильямом. Рыдания смущали, она чувствовала себя слабой и ущербной, и сама себе не нравилась. Она сильная, умная и успешно управляет своей жизнью.

Но сегодня плакала навзрыд. Слезы наконец размочили мучительный узел в животе и смыли боль в груди. Рассудок прояснился, что впервые позволило объективно рассмотреть случившееся днем.

Мелани поняла, что до ужаса перепугалась. Не алтаря или субъекта, склонного к таким мелким аффектированным пакостям. Испугалась последствий. Что делать, если она действительно дочь Рассела Ли Холмса? Если отец вышвырнул вон родного сына из-за его сексуальных предпочтений, то что, Господи помилуй, Харпер предпримет, узнав, что приемная дочь оказалась отродьем убийцы?

Не настолько уж она сильна и благородна в конце концов, решила Мелани. Придется утаить обличения Диггера от родителей, и не для того, чтобы защитить их, а чтобы сберечь себя. Потому что готова на все, лишь бы остаться в семье. Потому что даже в возрасте двадцати девяти лет одиночество – настоящее паскудство.

Наконец поплелась вниз, в стерильный мир кухни из нержавеющей стали, и заварила себе ромашковый чай. Добавила немного меда, выжала лимон, вошла в столовую. Напольные часы в холле пробили один раз, сигнализируя о половине часа.

Одиннадцать тридцать вечера. Мать должна была вернуться домой несколько часов назад.

Отец тоже. Дэвид прав. Ее семья рушится, отец исчезает все чаще и чаще, мать борется с алкоголем, брат переехал. Кого она пытается обмануть? Стоуксы по уши в проблемах.

К черту все это, решила Мелани и направилась в кабинет отца. Там пожертвованные книги. Требуется составить каталог. Давно пора приступить к работе. Она заленилась и распустилась. Настало время сосредоточиться, чтобы вовремя все закончить.

Взяла лист бумаги со стола и занялась делом. Описала одну книгу, еще сотня впереди. Встала, направилась в холл и проверила сигнализацию. Система включена и активирована.

Вернулась к работе, обработала еще пять книг и пошла взглянуть на окна. Сигнализация, естественно, оповестит о любом незаконном вторжении. Однако Мелани не смогла заставить себя вернуться в кабинет, пока лично не осмотрела весь дом.

Допила ромашковый чай и углубилась в записи. Название, автор, издатель, дата издания. Номер, каталог, дальше. Работа очень важна, а она прекрасный специалист.

Ларри Диггер. Почему он обратился к ней именно сейчас? Чего на самом деле хочет? Репортаж года или быстрые деньги? Алтарь в спальне. Кто способен на такое художество? Это сообщение? Что она не Меган Стоукс? Что никогда не заменит родителям их первую дочь? Мелани и без того прекрасно это понимала, спасибо большое.

Дэвид Риггс. Официант, бывший полицейский. Надежные руки. Она сразу это заметила. Длинные ловкие пальцы. Широкие мозолистые ладони. Руки, на которые можно положиться. Однако Дэвиду необходимо научиться улыбаться.

– Что же теперь делать, Мел? – спросила она сама себя в пустом доме. – Что же делать?

Нет ответа. Когда она впервые вдохнула запах гардении и образы взорвалась у нее в голове, картинки казались настолько реальными, настолько подлинными, что какая-то часть ее согласилась – так и есть, я действительно дочь Рассела Ли Холмса. Но потом размышления породили сомнения и немного утешили. Вполне вероятно, что существует и другое объяснение. Может, тяжелый цветочный запах вызвал фантастические, бредовые ассоциации. Может, она слишком близко к сердцу приняла инсинуации Ларри Диггера.

Но алтарь, игрушка Меган, окровавленный клочок старой ткани и сорок четыре свечи с запахом гардении, образующие имя мертвой малышки…

Нет объяснений. Если верить собственному брату – игрушку Меган так и не нашли. Если верить собственным желаниям – в подсознании не должна всплывать хижина с запертой там убитой девочкой. Если верить собственному миру – злоумышленник не должен выжидать в спальне через коридор поздно ночью. Просто голова кругом.

Но алтарь существовал. В реальности. Кто-то пытается передать некое сообщение, и придется принять это всерьез. Надо расспросить Ларри Диггера, просто необходимо. Все расследовать самостоятельно. Посмотреть, что нарыла полиция. Может, кто-то просто злится на Стоуксов, вот и пытается навредить. Придется докопаться до сути, если не ради своей семьи, то ради себя самой.