Друг стад

Маккормак Джон

После недолгих поисков мы отыскали стадо в дальнем углу фермы: коровы, укрывшись в тени красных дубов, мирно жевали жвачку. Мы поставили обе машины под углом к забору, на манер импровизированного заграждения, и я осторожно подкрался к стаду с арканом наготове. К счастью, петля с первой же попытки обхватила шею телки 39-А.

Телка взвилась с места и принялась брыкаться и мычать, точно на другом конце привязи настал конец света. Я поспешно обмотал веревку вокруг дерева, - а тут на помощь подоспели мои благоухающие пивом помощники и взяли дело в свои руки. Наконец, совместными усилиями,

мы подтащили пациентку достаточно близко к стволу, чтобы наш победитель коров смог продемонстрировать свою бульдожью хватку.

– Ну, вперед, Буббахед!
– заорал Джеймс.
– Твоя очередь!

И сей же миг этот нетвердо стоящий на ногах, зато исполненный энтузиазма юнец всем телом рухнул на 39-А, точно накрывая ее одеялом. К несчастью для него, смышленая телка ожидала чего-то подобного и здоровой задней ногой проворно дважды лягнула своего противника точнехонько в коленную чашечку, - прежде чем тот успел среагировать или хотя бы понять, что происходит. Послышался громкий хруст, - один раз, и другой, но и это не обескуражило нападающего, напротив, прибавило ему решимости. Зато я непроизвольно поморщился: удары коровьих копыт в область колена всегда особенно болезненны.

Телка дышала тяжело и прерывисто, громко мычала, вывалив язык на сторону, и металась туда-сюда, точно разозленный бык на родео. Злополучный Буббахед так и не выпустил добычу, и теперь его швыряло и подбрасывало, словно на вышедшей из-под контроля ходуле "поуго". Бедняга попытался ухватиться за бок, но не преуспел, - пациентка оказалась на редкость увертливой и подвижной.

– Д'ржи! Л'ви!
– с трудом ворочая языком, подзуживал Теннесси, ограничившийся ролью зрителя.
– Валяй, п'кажи старушенции, кто тут главный!
– Но я заметил, что "болеть" за товарища он предпочитает на безопасном расстоянии от эпицентра бурных событий.

– За ногу хватай, за ногу!
– закричал Джеймс.

Пыль стояла столбом, в воздухе, точно конфетти, реяли клочки хлопчатобумажной ткани. Острые, как ножи, копытца молодой телочки так и мелькали в воздухе, постепенно раздевая Буббахеда донага. Вот мимо моего уха просвистела пряжка, и кожаный ремень, извиваясь, как змея, исчез в грязи под противниками. Штаны Буббахеда тут же скользнули вниз - точно гигантская рука дернула за широкую резинку. От рубахи отлетели все пуговицы, петли были вырваны с мясом, а нижний конец выглядел так, словно озорной первоклассник поработал над ним огромными ножницами.

Наконец, издав горловой булькающий вопль, Буббахед повалил-таки противницу. Недоумевающее животное с глухим стуком шмякнулось о землю, а Буббахед растекся сверху, точно патока. И тот, и другой окончательно обессилели; оба тяжело дышали, и взгляд у обоих был равно безумный.

– Давайте, мистер Док!
– хрипло прошептал Буббахед.
– Я держу.

Я быстро осмотрел распухшую ногу, умастил ее мазью от копытной гнили собственного изготовления, вколол антибиотик и отошел на безопасное расстояние.

– Отпускай!
– заорал я.

Пациентка неуклюже поднялась на ноги - и стрелой помчалась по склону холма, даром что "хромала на три ноги". А мы трое сосредоточили все свое внимание на Буббахеде: ниже пояса он был совершенно

гол, да и выше немногим лучше, - рубашка его изодралась в клочья. Ноги его были все в синяках и глубоких царапинах, что, надо думать, ныли немилосердно. Тут и там красовались отпечатки копыт, по предплечьям и тыльным сторонам ладоней текли струйки крови, а на лбу взбухла шишка размером с яйцо молодой курицы.

– Эй, Буббахед, ты, часом, не пострадал?
– осведомился я. И, еще не успев договорить, понял, насколько по-идиотски прозвучал мой вопрос.

– Не. А ч-че?
– Тут я заметил, что взгляд парня не сфокусирован. Я не знал, результат ли это травмы или алкоголя. В воздухе разливался ядреный запах низкосортного виски, смешанного с потом, и вонь, которую ни с чем не спутаешь, - так благоухает одежда, что не снималась с немытого тела по меньшей мере месяц. Подобно многим нищим наемным работникам из числа тех, с которыми мне доводилось работать, Буббахед переодевался крайне редко. Вместо того он просто "линял": истрепанная одежда сама собою опадала лоскутами, - вот так же курица-несушка теряет перья.

– Ну, тебе вроде здорово досталось. Не свозить ли тебя в больницу?

– Не, ну их, докт'ришек! Я ж их до смерти боюсь, у них иголки и штуки всякие!

– Завтра тебе несладко придется, - предостерег Джеймс.
– Держу пари, тогда-то ты и взмолишься о болеутоляющем!

И, как и следовало ожидать, ближе к вечеру, как только обезболивающий эффект алкоголя утратил силу, Буббахеда доставили в травмопункт - лечить многочисленные телесные повреждения. Однако медсестры отказались впускать его в приемную, пока беднягу не "продезинфицировали" при помощи садового шланга в больничном гараже. Сестры решили, что пациент побывал в ужасной автокатастрофе либо столкнулся с бандой записных головорезов в какой-нибудь приграничной пивной.

Однако история с 39-А имела и благие последствия. Заплатив по Буббахедовскому больничному счету, Джон отстроил отличный новый загон для отлова животных, оборудованный расколом для фиксации, подвижными калитками и воронкообразными прогонами. С тех пор работать с коровами этой фермы стало для меня сплошным удовольствием. Кроме того, думаю, что для Джеймса с Теннесси сладкая жизнь закончилась. Мне даже случалось видеть их в абсолютно трезвом состоянии, и вели они себя совершенно адекватно.

Буббахеда на этой ферме я больше не видел. Ходили слухи, будто он, ссылаясь на инвалидность, устроился на полставки в подсобке винного магазинчика где-то в штате Миссисипи. Ему, считай, повезло: парень оказался в непосредственной близости к тому, что любил больше всего на свете.

Мое общение с так называемыми богатыми городскими франтами вроде Джона и прочих доказало, что, невзирая на уровень "скотоводческого чутья", они в самом деле могут стать первоклассными скотозаводчиками. Они хотят знать о своих новых фермах как можно больше и в поисках необходимой информации горы свернут. Обычно они тоннами поглощают сельскохозяйственные журналы и брошюры и за советом всегда обратятся к специалисту-профессионалу. А уж наставления местного ветеринара мимо ушей никогда не пропустят. Это называется "оберегать свои капиталовложения".