Дрожащая скала
Шрифт:
– Но Ивона и меня будет недостаточно, – сказал Пьер, – если, как я полагаю, мы отправимся в Англию, надобно будет взять третьего.
– Третьим буду я, – сказал Альфред. – Проворнее, время не терпит.
Пьер и его товарищ поспешно вышли.
– Барин, барин, – вскричал Конан с отчаянием, – вы уезжаете, когда неприятель приближается. Скажут, что вы испугались.
– Я? Испугался? – произнес молодой дворянин, сжимая кулаки. – Но нет, нет, Конан, известно, что Кердрен не может быть трусом. Ну! Жребий брошен! Теперь, друзья мои, – продолжал он, обращаясь к смущенным вассалам, – отворите ворота и немедленно разойдитесь. Благодаря
– А я, – вскричал Конан, – я буду защищать ворота.
– Что? – сказал Альфред. – Уж не думает ли мой служитель оскорбить меня в доме отцов моих?
Но старый управитель был на коленях и со слезами целовал его руки.
– Будьте милостивы! Простите, сударь, – сказал он задыхающимся голосом. – Моя преданность, моя любовь к вам… ведь я носил вас на руках… Ах! Зачем я не умер прежде этих несчастных дней?
– Ты прощен, любезный мой Конан, – сказал Альфред, поднимая его. – Я не имею права ни на гнев, ни на ненависть против моих смертельных врагов, как же могу я гневаться на тебя?
Все присутствующие по порядку пожали руку Альфреда и распрощались с ним.
– Друзья мои, – сказал молодой человек в волнении. – Я никогда не забуду вашей ко мне преданности, засвидетельствованной в несчастье. Если бы когда-нибудь Провидение привело меня в эту сторону и возвратило мне наследие моих отцов… Но не надобно думать об этом; несчастье преследует меня с ожесточением и, без сомнения, не выпустит так скоро своей добычи. Несмотря на это, если мы не увидимся на земле, то, несомненно, увидимся на небе, куда рано или поздно последуют люди всех состояний и всякого достоинства.
Вассалы острова Лок вышли со стесненными сердцами. Альфред остался один с Конаном и Ивонной. Старая женщина, закрыв лицо передником, испускала раздирающие душу рыдания. Управитель, упав в кресло, казалось, целиком предался своей скорби. Де Кердрен заткнул за пояс пистолеты и набросил на плечи свой плащ.
– А теперь, – сказал он сердечно, обращаясь к своим верным слугам, – теперь прощайте и вы… Вы заменяли мне семейство в отсутствие того, кого я потерял. Потому я оставляю мое скромное наследство вам на сохранение. Конан, – продолжил он, подавая старику письма, написанные им накануне вечером. – Вот акты, которые я приготовил на всякий непредвиденный случай: это доверенность на управление моим имением, а это – мое завещание. Передай эти бумаги нотариусу Туссену и действуй по его советам. Хотя он боязлив и нерешителен, но я верю в его честность, в его благодарность моей фамилии, осыпавшей его благодеяниями. Если же я не возвращусь, – добавил он изменившимся голосом, – я рассчитываю на тебя, что ты свято исполнишь мою последнюю волю.
– Ох, возвратитесь, сударь, – вскричал добрый старик в порыве горести. – Что бы стал я делать на земле, если бы вы не должны были возвратиться? Когда минуют эти беспокойства, вы снова найдете на вашем острове Лок долгие и спокойные дни. Вы поставили меня стражем его, сударь; я возвращу вам его, поверьте моему слову. Но не заставляйте вашего бедного служителя слишком долго дожидаться: он стар и, по закону природы, должен отправиться первым.
– Смерть мало смотрит на лета, – сказал Альфред с кротостью, – но я не хочу огорчать тебя. Будем надеяться, что это возвращение состоится, и состоится
Старик и старуха со слезами сжали его в своих объятиях.
– Господин ты мой добрый, дитя мое милое, – говорила Ивонна прерывающимся голосом. – А я надеялась было уже никогда более не покидать тебя до последнего моего дыхания, но святые не услышали моей молитвы… Ох! Дрожащая Скала предсказала это несчастье!
При имени Дрожащей Скалы лицо Альфреда вдруг омрачилось. Он хотел было ответить, когда отдаленный шум, смешанный с криками, поднялся в ночной тиши.
– Это они, – сказал Альфред, – я не могу больше оставаться здесь. Примите это, – сказал он, положив на стол шелковый кошелек, сквозь который просвечивали золотые монеты. – Тут немного, но пригодится на черный день.
– Подумали ли вы о себе, сударь, – вскричала Ивонна, – вы пускаетесь в такое долгое и опасное путешествие! Для вас это будет нужнее.
– Рука моя отсохнет прежде, чем я прикоснусь к этим деньгам! – вскричал Конан. – Я знаю, сударь, вы не могли запастись заблаговременно, вы сами будете нуждаться.
– Говорю вам, что у меня есть все необходимое! – отвечал Альфред с горькой улыбкой; но тут крики усилились и заметно стали приближаться. – Прощай, Ивонна, прощай, Конан! Молитесь за меня.
Он завернулся в свой плащ и бросился к порту.
– Господин мой!
– Дитя мое!
Альфред обернулся. Конан, бледный как саван, протягивал к нему руки; Ивонна, стоя на коленях, с отчаянием билась головой о землю. Молодой человек торжественным жестом указал им на небо и исчез.
Через пять минут маленький замок наполнился криками и проклятиями. Пьяная, покрытая лохмотьями толпа, таща всякого рода оружие – смешное и страшное, наполнила пустые комнаты и удивлялась царившему в них молчанию и пустоте. Среди этой сумятицы старуха в черном плаще, с седыми, растрепанными по плечам волосами, с ружьем в руках бегала как фурия, рылась по всем закоулкам, ощупывала стены, скребла ногтями панели, за которыми могло скрываться секретное место. Раздраженная бесполезностью своих поисков, она топала ногами, скрежетала зубами и с невыразимым бешенством повторяла:
– Он убежал! Он убежал! И мы обесчещены… и дочь моя не отомщена!
В эту же самую минуту одна лодка без шума отвалила от берега и, несмотря на страшное еще волнение, пустилась в открытое море.
На ее корме стоял человек и смотрел, как земля мало– помалу скрывается в тумане. По временам до него доносились, несмотря на рев волн, дикие вопли и проклятия. Вдруг по направлению к замку брызнуло сильное и яркое пламя, как печальный маяк. Опустошители стащили в кучу всю мебель Альфредова жилища и, подложив под него огонь, танцевали вокруг него, испуская крики дикой радости.
При свете этого пожара, красноватый отблеск которого далеко расстилался по воде, Альфред де Кердрен, как беглец, покидал владение своих предков. Один, без друзей, кроме двух бедных рыбаков, без денег, без провизии, безо всего, он отправлялся в ссылку на утлой лодке, которая, казалось, каждую минуту готова была низвергнуться в бездны чудовищно волновавшегося Океана.
Часть Вторая
Глава 1.
Незнакомец