Дроу для мести
Шрифт:
– Я никогда не был мстителен, – сказал Зан. Он повернулся на бок, и его рука легла на мою талию. Так естественно, как будто он каждый день это делал. – Не видел в этом смысла. Я виноват в смерти своего брата ровно в той же степени, что и Кел. Следовало бы мстить эльфийке, отдавшей этот приказ? Или той, что сломала Кела? Или может, системе, взрастившей и их, и нас такими какие мы есть? Если раскручивать эту цепочку, то можно дойти до самих богов, породивших нас столь несовершенными и склонными к подобным преступлениям.
После этого мы долго молчали. Зан видимо решил, что сказанного
Убийцы моей семьи мертвы. Другие солдаты, как Зан, выполнявшие приказ, возможно живы. Если сосредоточиться на них, то возможно Зан справился бы как мой клинок. Сила жрицы ведь не потребовалась, чтобы убить Кел’тамала. Но вот те, кто отдал приказ, недостижимы. Матриархи. И какая-то отдельная сила или группа, убивающая жриц. Сколько их? И если они убивают белых жриц, сможет ли им противостоять черная?
Столько вопросов, ответы на которые я смогу получить только в храме.
И еще оставался Зан. Мы теперь связаны. Если у меня не получится стать жрицей, то он навсегда останется со мной? Это не вызывало отторжения. Но разум искал причины поспорить с сердцем, глухо стучавшим в груди. Так сильно, что было почти больно.
– Ты тоже сбежал. Кого-то накажут? – ухватилась я за еще одно преступление.
– Вероятно, – он снова пожал плечом и немного переменил позу, – но в этой поездке собрались истинно верующие в Пламя. Бан’аэрт просто замучил меня своими проповедями. К тому же все мы были обещаны жрицам. Если они продолжили путь, то в подземье не скоро узнают о моем побеге, а потом большинство из них уже будут принадлежать жрицам. Кроме того, я умею притворяться мертвым, но об этом никто не знал, это редкий дар, передающийся с кровью, который требует многих лет тренировки. Думаю, Бан’аэрт обманулся и считает меня мертвым. А за убитого дезертира его могут даже наградить.
Он хмыкнул куда-то в сторону. И в этом было столько презрения смешанного с болью, что я больше не посмела ни о чем спрашивать.
В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз более спокойная. Его дыхание выровнялось, и я подумала, что он уснул.
Перевернулась на другой бок и замерла. Потолок сиял, разукрашенный сотней огней, словно крыша исчезла и над нами было открытое звездное небо. Яркое, настоящее, какое не увидишь в городе. Даже за этот долгий путь я ни разу не видела его таким из-за туч. В сердце екнуло, вспомнилось, как мы с мамой и сестрой забирались на крышу и смотрели на звезды. Мама знала, как называется каждое созвездие.
Я приподнялась, пытаясь понять откуда взялась эта иллюзия.
– Это лос’тал, – тихо произнес Зан, – камень в твоем кулоне. Когда на него падает свет в темноте, он создает звезды.
Я откинулась на спину и посмотрела на своего дроу.
Его взгляд был прикован к потолку, в темных глазах отражались мерцающие крапинки искусственных звезд. Я снова посмотрела на потолок.
– Красиво. Никогда раньше не видела, что он так может.
– Лос’тал не выдает своего секрета днем, – Зан говорил спокойно, но его голос был ниже обычного, – и в темноте нужен определенный угол падения света. Это самый драгоценный камень в подземье. Особенный.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить
– Лос’тал… это переводится “Ллос плачет”? Разве Паучиха способна плакать?
– Правильнее Слеза Ллос, – Зан осторожно повернулся ко мне, кровать немного прогнулась, теперь он лежал ближе, но не прикасался ко мне, только смотрел. – Есть несколько легенд, объясняющих происхождение этого камня. В основном все сводится к тому, что Паучиха была очень зла или ей было больно, вот слезы и потекли.
– У вас даже легенды жестокие? – я посмотрела на него.
Света по-прежнему было слишком мало, и проекция на потолке его не добавляла, поэтому я не замечала ее раньше. Но я уже очень хорошо знала лицо Зана, и могла бы с уверенностью даже в темноте сказать, что он немного хмурится, задумчив и в целом расслаблен, будто любая колкость, которую я могу выдать, просто проскочит сквозь него.
– Рен'днал не рассказывал тебе сказки на ночь? – в его словах звучала улыбка. – Впрочем легенды о Ллос действительно жестокие. Ее собственная жестокость не появилась из ничего. Я же говорю, что эта цепочка жестокости не имеет конца.
Снова он о мести! Я прикрыла рукой глаза, хотя хотелось закрыть уши и не слышать этих нравоучений от темного мать его эльфа!
– Лучше расскажи про камень, – попросила я некоторое время спустя, – моя мама постоянно носила его. Это что-то значит для дроу?
– Это значит все, – просто ответил Зан и замолчал.
Пауза была такой долгой, что я снова подумала, что он уснул.
– По самой популярной у мужчин легенде, у Ллос был партнер. Паук-ткач. Она выбирала узор, но мир ткал именно он. Есть версия, что ткачей было несколько. Иногда они творили и сами, каждый раз вызывая ее гнев. Некоторые места в подземье действительно выглядят так, будто их создавал мужчина: грубый камень, никакой воды и жизни, только миллион опасностей и возможностей для быстрой смерти. Ллос злилась, но всякий раз прощала Ткача, потому что у нее был план.
– А потом кто-то этот план ей испортил? – хмыкнула я. – Отец рассказывал мне сказку про паука-ткача. Он трудился не покладая лап, пока в мир не пришли люди и не начали уничтожать его паутину. Однажды к нему в гости зашла милая девица. Паук с удовольствием слушал ее речи и сам не заметил, как влюбился.
Зан слушал, затаив дыхание.
– Долго ли, коротко ли, но девица согласилась выйти за него замуж. Паук сплел для нее красивейшее свадебное платье. Он пришел в храм… а на храм напали дроу и убили всех, в том числе паука.
– Почему?
– Потому что дроу, – не задумываясь ответила я. А потом вздохнула: – Рен'днал никогда не объяснял. В его историях дроу всегда были главными злодеями.
– Иронично, что он сам… – Зан нервно хихикнул, – сам-то он соблюдал некоторые традиции. И языку тебя научил. И рос наверняка на тех же легендах, что и я.
Языку отец меня учил, потому что я была слишком мелкой, чтобы учить меня обращаться с мечом. Так он говорил. Считал, что язык не просто полезно знать, но и это делает разум более гибким, готовым к разным знаниям. А традиции дроу Рен скорее наоборот отвергал. Но объяснять это Зану я не стала.