Древо Жизни
Шрифт:
к слогу «ар», мы получаем имя «Ра», бога солнца, льющего свой благодатный свет и тепло на весь материальный мир, давая ему тем самым возможность к существованию, привнося во внутреннюю жизнь духовную красоту и просветление. «Т» — это «Тет»,
змей, изображенный на множестве рисунков, суть жизни физической, материально питающей духовное видение. «А» — это удар молнии, выпущенной Тором,
магической силы, приведенной в движение адептом; «О» символизирует горного козла
и творческий плодородный мужской аспект.
Слово «адисана», часто встречающееся в перечне варварских имен и входящее в «Магический папирус Гарриса», сразу вызывает в памяти один теософический намек. В «Станцах Дзян», приведенных в «Тайной доктрине» мадам Блаватской, упоминается санскритское
Магу, в отсутствие более точных знаний о каббале, следует считать, что это древнеегипетское слово имеет отношение к Венцу, монаде в человеке и космосе.
Существуют и другие методы, позволяющие понять значения варварских слов и правильно проводить ритуал, а также не замут-нять сознание сомнениями в его связности и целостности.
Относительно практического использования, то есть приведения души в состояние восторга, следует сказать, что некоторую помощь здесь может оказать методика Териона.
Представим себе церемонию, кульминацией которой является главное заклинание, а центральным местом в нем — фраза, включающая в себя несколько особенных слов. В этом месте можно использовать специальную технику, требующую, к счастью, минимальной тренировки воображения. Оно должно быть всего лишь развито так, чтобы маг смог зрительно представить себе любой объект, любой образ очень ясно и полно, увидеть его оком разума; но не только увидеть, а еще и в течение некоторого времени удерживать его. Во время произнесения заклинания теург должен представить себе, что первое из этих опьяняющих слов есть огненный столп, возвышающийся вертикально, подобно могучей колонне, в астральном свете. Когда с губ мага слетают буквы имени и уносятся в эфир, ему следует представить, будто бы его собственное сознание в астральном свете уходит за ними, отправляется в путешествие сквозь тонкое пространство, взмывая по колонне ввысь.
Маг должен представить, что следующее произнесенное им варварское слово занимает на колонне места вдвое больше, чем предыдущее, и к тому времени, как придет очередь произнесения последнего слова — давайте сейчас пока забудем о действии и силе, присущих самому заклинанию, — сознание мага достигнет состояния высшего восторга, а эго его переполнится чувством удивления и усталости. Колонна, видимая духовным оком, должна в конце заклинания увеличиваться в размерах, устремляться, подобно башне, ввысь до того момента, когда воображение будет уже не в силах постичь ее подавляющую высоту и величие, изумится своему творению. Чувства благоговения и удивления, вызванные прохождением варварских слов вверх по огненному столпу, есть требуемые предвестники появления магического восторга и экстаза. Следует сказать, что в процессе проведения ритуалов теург сможет сам изобрести и другие методы, более подходящие к его темпераменту, в равной степени действенные в момент произнесения варварских слов.
* * *
В качестве дополнительных средств проведения магических ритуалов, делающих их живее, нередко используются танец, музыка и звон колокольчиков. Колокольчики, независимо от их размера, частоты ударов, должны звенеть в унисон, количество же их определяется ритуалом. Используются они для того, чтобы возвестить о власти, вывести ноту триумфа мага и привлечь отвлекшееся внимание. Применение музыки — элемент гораздо более сложный, поскольку восприятие ее зависит от индивидуальных качеств человека. Лучше всего будет во время заклинаний совсем обойтись без музыки, поскольку она по большей части отвлекает внимание теурга, хотя в начале церемонии музыку использовать желательно, так как она помогает быстрее достичь состояния восторга и экстаза. Правда, использование музыки предполагает наличие музыканта или музыкантов, малейшая ошибка которых в исполнении мелодии приведет к сбою в проведении церемонии, и, как следствие, к провалу всего ритуала. Применительно к проведению церемоний рекомендуется иногда использовать скрипку и
В выполнении некоторых видов магической работы, требующей подъема энергии или успокоения ума, используется там-там. Довольно просто заставить ум следовать за ритмичными ударами, которые можно делать чаще, а можно — реже, громче или тише. Постепенное затихание ударов и следующая затем тишина приводят ум в состояние спокойствия и умиротворения. Монотонность восточной музыки предполагает религиозное, мистическое настроение. В музыкально-танцевальном представлении, на просмотр которого пригласили одного из друзей автора этих строк во время посещения им острова Ява, принимало участие примерно десять исполнителей, одетых в гротескные, вычурные и в то же время яркие и броские костюмы и маски, характерные для Востока, где жители очень склонны к внешнему эффекту. Оркестр состоял из трех человек: трое играли на большом инструменте, внешне напоминавшем ксилофон, но имевшем всего пять нот, остальные двое играли на яванских барабанах.
Представление продолжалось пять часов кряду, а танец состоял главным образом из движений рук и пальцев. В продолжении всего действия оркестранты с жаром выводили монотонную музыку под однообразный ритм. В конце концов присутствующие европейцы почувствовали, будто все их чувства притуплены и музыкой, и ритмом, и впали в молчание.
Очень полезным во время магического сеанса может быть танец, простой, состоящий всего из двух движений, сопровождающийся ударами там-тама и чтением мантры «про себя»; исполняемый по окружности магического круга или по периметру комнаты, он может стать предвестником экстаза. Маг должен обратить особое внимание на танец, поскольку его основной характеристикой является ритм, а в ритме и грациозности, аспектах танца, заключается вся природа.
Танец в природе — это спектакль в развитии и движении, ибо движение есть главнейший элемент жизни, и эта танцевальная тема бесконечна. Экстатические состояния природы и ее творений перешли в сферу повседневного использования, повторяясь снова и снова в присущих народам методах выражения. Музыка этих сфер, танец духов планет и небесные тела в бесконечности пространства — все они обретают должное внимание со стороны величайших философов и поэтов, людей, обладающих способностью проникнуть в святая святых вещей. Очень часть говорят — правда, в основном с помощью языковых клише — о скачущем ягненочке, о детишках, с веселым смехом прыгающих по зелененьким лужайкам, о плывущих, танцующих облаках, о волнующемся море и его волнах, вздымающихся и падающих. Что есть все эти феномены, если не участие всего в Танце Жизни, который дни и годы, века и тысячелетия все продолжается и продолжается без всякого изменения и который в своем вечном постоянстве можно рассматривать как олицетворение радости.
Относительно причины и эффекта использования танца в магических действиях вполне достаточно будет привести пример танца, исполняемого исламскими дервишами.
Эти мистики гордятся танцем, который совсем не является, как считают некоторые, неконтролируемым неистовством. В основе исполнения танца лежит высокий религиозный мотив — экстаз и единение с Аллахом. Дервиш начинает танец, стоя на одном месте, затем постепенно все увеличивает и увеличивает скорость вращения, вытянув руки, и наконец начинает вращаться с такой быстротой, что со стороны кажется, будто он вообще стоит недвижимо.
Через некоторое время после начала танца дервиш начинает испытывать головокружение, ум и тело его также теряют способность ориентироваться, но сильным усилием воли дервиш давит это ощущение, а затем и вовсе выбрасывает его из своего сознания. Танец заканчивается тем, что дервиш впадает в полностью бессознательное состояние и — как мне кажется более важным — в состояние высшего экстаза. Кое-кому, возможно, знакомо имя Шри Каитаньи
и его ученика Нитьянанды, путешествовавших по Индии в XV веке, распевая на всем своем пути песни и молитвы и в веселом жизнерадостном танце передавая доктрину бхакти или религиозного единения с Богом.