Древняя душа
Шрифт:
— Тебя не должна волновать моя жена.
— Как ты мог так поступить? Ты же сделал меня шлюхой! — Риэра всхлипнула.
— Я? — она смотрела с таким презрением, словно перед ней был последний подонок, это покоробило и уязвило, захотелось «укусить» в ответ. — Мне ты не девственницей досталась.
Она прикрыла глаза. Из-под закрытых век потекли слезы.
— Никогда больше не приближайся ко мне. — Прохрипела она, не глядя на меня. — Ты получил, что хотел. Но больше… Не подходи, или пожалеешь! Клянусь, Алатар, пожалеешь!
Алатара
Я отослала служанок — пусть бегут обжиматься со своими кавалерами, и закрыла дверь в покои. Помедлив, вошла в гардеробную
Пусто. Наверное, я ненормальная. Улыбка едва успела расцвести на лице, пока рука ощупывала самые нижние уголки последнего кармана, как пальцы наткнулись на что-то холодное. Желудок скрутило противной болью. Промелькнула мысль — что бы это ни было, мне незачем знать, лучше оставить это там, где оно лежит сейчас. И забыть.
Ну да, конечно! Я скривилась, прекрасно зная, что могу так поступить, но пройдет совсем немного времени, прежде чем вернусь и все же извлеку на свет ту штуку, которой сейчас касается рука. Да и чего мне бояться? Алатар — мой нареченный, я единственная женщина во всей империи могу быть уверена в том, что у супруга нет любовницы, ведь после клятв Богине Офель мой дракон навсегда принадлежит только мне!
С этой мыслью я сжала находку и резко выдернула руку из кармана, оцарапавшись о вышивку камзола. Из ранки на тыльной стороне кисти потекла капелька крови, постепенно густея. Было больно, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что вонзилась в сердце, когда кулак раскрылся, и я увидела лежащую на ладони женскую заколку.
Асатар
Увиденное все еще бродило во мне, отравляя, как вчерашний хмель поутру. Алатар и Риэра. Надо же! Прямо на берегу! Да не один раз, не два и не три! Такого бесстыдства даже я себе не позволял никогда! Правящий принц с простолюдинкой! Уму непостижимо! А девка оборотистая попалась! Пока мы с Аматаром стелились у ее ног, она сняла сливки — не много, ни мало самого правящего принца привязала к себе! Вот тебе и драконья верность нареченным! А ведь я верил в эту сладенькую сказку. Тоже ложь, как и все остальное. Но хоть понятно, за что братец устроил нам нехилую трепку недавно — взъярился, когда услышал наш треп об этой девке. Видать, она крепко сжимает в кулачке его яйца!
Качая головой, я вошел в столовую. За пышно накрытым столом восседала грациозная Алатара. Конечно, она ни сном, ни духом о том, что вытворяет у всех на виду ее муженек! Жены всегда узнают последними, такая у них участь. Драконица рассеянно улыбнулась мне, и на мгновение показалось, что ее что-то гнетет.
— Алатар к нам не присоединится? — я сел напротив нее, кивнув на пустующее место во главе стола.
— Он занят делами.
— Конечно. — Руки подрагивали, пока укладывал салфетку на колени. Весьма приятными делами занят. Теми, которыми жаждал заняться я сам!
— Приятного аппетита, — тихо пожелала Алатара и отправила в рот кусочек салата. Судя по глазам, мысли витали где-то в сиреневых далях.
Я последовал ее примеру, но даже не ощутил вкуса. Внутри разгоралась
— Вина? — наполнив свой кубок почти до краев, спросил я.
— Да, пожалуйста, — драконица оживилась и, кажется, выплыла из своих тяжких дум.
— Крепкое Реольское лечит любые раны, — вспомнил я шутку балагура из таверны в трущобах, и пробормотал, — надеюсь.
Мы опрокинули кубки и переглянулись. Ответом на мою изогнутую бровь стал ее кивок. Похоже, не одного меня сегодняшний день не порадовал. Графин как-то быстро опустел, но расторопные слуги услужливо принесли другой, полный. К концу обеда мы прикончили и его.
— Пожалуй, прилягу, — пробормотала Алатара, поднявшись.
Да, немного переборщили. Реольское, и правда, крепкое. А вот раны болеть не перестали, наврал трактирщик! Я встал и, покачиваясь, направился следом за женой брата. Когда она распахнула дверь в супружескую спальню, мне не составило труда войти следом. Табу, говорите? Сегодня я распрощался с последним.
— Что ты?.. — прошептала драконица, когда моя грудь прижалась к ее спине.
— Не хочешь? — руки сжали такую тонкую талию.
— Н-не хочу!
— Врешь, — я поцеловал ее в шею. — Думала, не вижу, как ты на меня порой поглядываешь? Ведь фантазировала обо мне, признайся? Что ты представляла? Как я нагибаю тебя, задираю юбки и…
— Прекрати! — сиплым шепотом взмолилась она.
— Ты подсматривала недавно, помнишь, Алатара? Мне понравилось трахать ту дуреху, зная, что ты дрочишь за портьерой! Очень даже!
— Замолчи!
— А то что? — я развернул ее. — Твое лицо по цвету как головка члена! Это от стыда или от желания?
— Асатар!
— Скоро ты будешь кричать мое имя, кончая! — драконица пыталась отбиваться, но уж мне было не впервой. Многие сначала сопротивляются. Чем яростнее брыкаются, тем потом громче стонут. Мужчине нужно показать женщине свою силу, она от этого заведется не на шутку.
Я быстро оставил ее без платья, отступил на шаг, восхищенно присвистнул, окинув взглядом стройную точеную фигурку. Статуэточка, да и только! Грудь маловата, на мой вкус. Но крупные темно-красные соски так манят! Мое тело прижало жену брата к постели. Рука скользнула у нее между ног, и Алатара сдалась, с громким стоном притянув меня к себе. Думал, потребуется дольше уговаривать, но драконица жадно прильнула, помогая снять брюки, как оголодавшая по мужской ласке вдовушка, и сама направила мое орудие внутрь. Кажется, братец не очень-то старался в последнее время, когда услаждал супругу!
Мне было тесно в ней, такой узенькой, даже испугался, что могу причинить ей сильную боль, но она проигнорировала все мои попытки быть осторожнее — узкие бедра с атласной кожей настойчиво вовлекли меня в тот ритм, какого она хотела. И это неожиданно растревожило внутри какие-то незнакомые струнки. Впервые в жизни я не использовал женское тело для удовлетворения похоти, а отдавал драконице свое, стараясь для нее удовольствия. И это, как ни странно, делало мое собственное наслаждение таким непереносимо жгучим, каким оно не бывало никогда. Почувствовав ее судороги, я вгляделся в прекрасное лицо, потому что хотелось запомнить каждое мгновение, ускорил темп, стиснул зубы, чтобы притормозить свой оргазм, нырнул в его пучину лишь когда ощутил, что ее экстаз стихает. В душе бушевали неизведанные ранее чувства, хотелось прижать ее к себе, покрывать поцелуями раскрасневшиеся щеки, утонуть в раскрывшихся глазах, крепко обнять ее. Да я к своей первой женщине таких чувств не испытывал, о Богиня!