Древнейший
Шрифт:
— Вряд ли моему мужу это будет под силу, — засомневалась Кадайль.
— Будьте покойны, — заверил ее Доусон и снова так же странно усмехнулся. — Я постараюсь поторопиться с поисками, чтобы успеть отправить вас и, возможно, брата Динарда обратно до зимних снегопадов.
— Вот было бы хорошо, — ответила Кадайль, но тут же получила толчок локтем в бок от матери.
— Не будь такой неблагодарной, — укоризненно заметила та.
— Когда ты почти у цели, волей-неволей становишься нетерпеливым, — улыбнулся Доусон. — Последние
В тот же день кортеж, состоящий из ста с небольшим человек, включая команду капитана Маккиджа и пиретский гарнизон, двинулся по дороге, скорее похожей на утоптанную колею, в новый город Танадун.
Поселение и впрямь оказалось новым! Обнесенное деревянным частоколом, оно встретило гостей, вошедших через юго-западные ворота, запахом свежеспиленного леса. Внутри выстроились в ряд чистые, опрятные, одинаковые дома. В некоторых уже поселились семьи из других районов Вангарда, но большинство жилищ еще пустовало.
— Как и обещано, — провозгласил Доусон, когда все оказались в городе. — Даже те из вас, кто пришел без родственников, могут получить в собственность дом, один на двоих. Сейчас мы здесь на одну ночь, но знайте, вам есть куда вернуться, когда долг перед дамой Гвидрой будет исполнен.
К удивлению Кадайль, никто из ее угрюмых спутников не выразил одобрения. В большинстве своем пленники владыки Делавала, некоторые — Этельберта, они совсем не были рады тому, что находятся здесь.
Вскоре наша троица нашла маленький дом у северо-восточного угла, в тени стены, куда они решили вселиться. Мебели в нем почти не было, но соломы хватило, чтобы соорудить довольно удобные спальные места. Воины Доусона принесли кое-какую еду, бочонки с водой и даже грубую карту местности с указанием дороги к ближайшему ручью.
— Не так уж плохо, — объявила Каллен, когда они тем же вечером сидели вокруг единственной свечи и ужинали сладким пирогом. — И дом, и еда, и прием. Хороший и щедрый человек этот Доусон Маккидж.
— Что-то уж слишком хороший, — заметила Кадайль, но Каллен лишь засмеялась в ответ на ее подозрения и отмахнулась.
На следующее утро мужчины, призванные на службу к даме Гвидре, отправились на войну, оставив в городе десятка два жен с детьми. Вместе с теми, кто уже жил в Танадуне, и горсткой часовых, охранявших стену, после отъезда Доусона здесь оставалось около семидесяти человек — меньше четверти от того числа жителей, на которое городок был рассчитан.
— Я скоро вернусь с новостями о Бране Динарде, — пообещал Маккидж Брансену, подъехав к нему на маленьком гнедом жеребце.
Вежливо коснувшись шляпы, он попрощался с женщинами. Воин держался с Каллен уже куда более уверенно и смело, отчего Кадайль удивленно захлопала глазами, глядя на мать. Затем Доусон легким галопом ускакал в начало строя и исчез за теми же воротами, в которые они вошли накануне днем.
— Ненавижу ждать, — прошептал Брансен.
— Он вернется, как
— Откуда ты знаешь? — спросила Кадайль, удивленная на сей раз очень уж уверенным тоном матери.
— Он хороший человек, — ответила Каллен и поспешила скрыться от расспросов в новом доме.
— Кажется, ей начинает нравиться в Вангарде, — сухо заметил Брансен.
— Цапле здесь придется непросто, — ответила Кадайль, заставив его совсем погрустнеть.
— Этой птице везде нелегко, — отозвался юноша, повернувшись к ней и стараясь говорить тихо, чтобы не изобличить себя, но был так взволнован, что это давалось ему с трудом.
— Я знаю, — сказала Кадайль. — Но чем дальше мы от Этельберта с Делавалом, тем лучше.
— Надо было отправиться в Бехрен, а не ехать на север, — посетовал Брансен и отвернулся, снова приняв облик Цапли, поскольку рядом прошла пара обитателей городка.
— Мы ищем ответы и потому едем туда, куда влекут нас вопросы, — сказала Кадайль. — Сейчас они привели нас в Вангард. Возможно, мы не так далеки от Бехрена, как тебе кажется. Доусон несколько раз бывал там, в городе, который он называл Джасинта. Дорога занимает целый сезон, но он раньше туда плавал и обещал отправиться еще.
Брансен, казалось, немного успокоился. Кадайль помогла ему войти в дом, где им предстояло повести несколько тревожных дней, ожидая возвращения Доусона с обещанными новостями.
В конце следующей недели он под звуки фанфар появился перед их домом, вызвав изрядную суматоху. Его сопровождали двадцать с небольшим всадников. В основном это были опытные воины-вангардцы, которых выдавала манера держаться в седле и обращаться с оружием. В остальных Брансен, Кадайль и Каллен узнали своих попутчиков с корабля.
— Как я рад видеть вас этим прекрасным утром, — поприветствовал Доусон троицу, когда те вышли ему навстречу, но спешиваться не стал.
Его спутники, вооруженные и облаченные в латы, выстроились по бокам и тоже остались в седлах.
Брансен попытался что-то сказать, но тут же зашатался и упал бы, не подхвати его в последний момент Каллен и Кадайль. Они замечательно отрепетировали эту сцену.
— Не нужно этого делать, — заметил Доусон.
— По-вашему, мы должны были позволить ему упасть ничком? — удивилась Каллен.
— Я имел в виду, не нужно притворяться, — пояснил Маккидж, и все трое взглянули на него с недоумением. — Вам, Брансен Гарибонд. Ваша маска калеки никого здесь не обманет.
Брансен заикался и пускал слюни. Это не было притворством, потому что он отпустил гематит.
— Не смейте насмехаться над моим мужем! — возмутилась Кадайль.
— Вашим мужем? Разбойником?
— Я не понимаю, о чем вы. — Молодая женщина подхватила пошатнувшегося Брансена, затем решительно шагнула к Доусону. — Вы приехали, чтобы издеваться над нами? Или можете сообщить что-то о брате Бране Динарде?