Древнее хобби
Шрифт:
Антон мои сомнения развеял сразу.
– Девочка Олеся Красильникова находится сейчас в психиатрической больнице. Ей удалось вырваться из этой секты. Она-то и рассказала про все «прелести» жизни в ней. Но тебя к ней не пустят… Надо найти другой способ подобраться к этой Олесе. Какой – я еще сам не придумал.
– А в этой секте что, живут? Туда насовсем уезжают?
– В Каюкино – живут. А у нас здесь – филиал их. Только вот где – неизвестно. Сами ищем. Попробуй раскопать хоть что-нибудь.
Ярцев отключился. Хорошенькое дело –
Проснувшись утром, я поняла одно – вся надежда у меня на Аришу. Если он не определит меня в психиатрическую клинику, то никто больше этого сделать не сможет. А брать ее штурмом мне что-то не хочется. Я тихонько подошла к комнате деда. Он спал. Из-за двери доносилось мерное посапывание. Как младенец! Спит себе беззаботно и в ус не дует, что мне надо срочно в психушку!
Я умылась, привела себя в порядок после сна и пошла на кухню заваривать кофе. Сейчас я тебя разбужу! Уж я-то знаю, какие запахи быстро приводят тебя в чувство. Тосты с сыром, кофе с корицей и, пожалуй, бутерброд с ветчиной.
Через четверть часа мы с дедом сидели на кухне, завтракали и вели неторопливые светские беседы.
– Как прошла твоя встреча с Епифанцевым? – поинтересовался Ариша.
Я рассказала деду, как съездила в колбасный цех и осмотрела его в сопровождении хозяина. Когда он узнал, что за статью мне обещали тридцатку, очень обрадовался:
– Полетт! Это же просто замечательно! А то у нас с деньгами… не того…
– Как не того? Ты же только что получил пенсию? А потом – наши акции? Они, надеюсь, не проданы кем-то в уплату карточного долга?
Я внимательно посмотрела на деда. Да, у нас были акции. Когда мои мама и папа погибли, мы с дедом продали нашу трехкомнатную квартиру, расплатились с убийцей родителей, «по вине которых» была помята его дорогая иномарка, переехали в тогда уже практически готовый коттедж, а оставшиеся деньги и семейные накопления (и надо сказать, весьма немалые) дед дальновидно вложил в акции одной из самых прибыльных российских компаний. Тогда этот поступок казался всем очень странным и по меньшей мере опрометчивым, сегодня же он приносил нам весьма неплохие дивиденды, что даже позволяло мне не работать.
Дед поерзал на стуле, покряхтел. Я начала догадываться, в чем дело.
– Ариша, ты проиграл вчера в казино?
Дед посмотрел на меня виновато.
– Понимаешь, Полетт, при совпадении комбинаций и кикера выигрыш делится поровну между игроками с одинаковой комбинацией. Ну, это при условии, если кикер находится среди пяти открытых карт…
– Дед, скажи короче: ты проиграл?
Ариша виновато потупился.
– Все деньги?
– В общем, да…
– А выпил «с горя»?
– Не то чтобы с горя, просто…
– Дед! Да буквально вчера я ездила в аптеку тебе за сердечными средствами! Ты говорил, что не пошел пить домой к Иванычу…
– Матвеичу.
– …И
– Понимаешь, Полетт, когда проигрываешь в карты…
– И в карты тебе давно пора перестать играть! Дед! Тебе семьдесят лет, а ты все – как маленький!
– Ну, не преувеличивай, не семьдесят!
– Ах, извини. Шестьдесят девять с половиной. Даже с двумя третями.
– Полетт, я, конечно, виноват перед тобой…
– Дедуля! Ты виноват не только передо мной. Ты виноват прежде всего перед своим здоровьем.
Я сделала вид, что очень обиделась, отвернулась к окну и перестала разговаривать с Аришей.
– Полетт, извини, я сам не помню, как получилось… Я делал ставки…
– Дед, уволь меня от твоих объяснений. Это бесполезная трата времени, так как все равно это ничего не решит. Мы остались без денег!
Я даже руками всплеснула от негодования. Дед ерзал на стуле, сопел, пытаясь привлечь мое внимание.
– Полетт, доченька, ну, скажи, что мне сделать, чтобы ты не сердилась?
– Что бы ты ни сделал, я все равно буду сердиться!
– А что сделать, чтобы ты сердилась меньше?
Я задумалась. Вернее, я знала ответ, но мне хотелось, чтобы дед подольше чувствовал себя виноватым. В следующий раз будет меньше пить и проигрывать.
– Ты отведешь меня в психиатрическую клинику, – сказала я.
Если бы я объявила, что хочу выйти замуж за принца Уэльского, дед удивился бы меньше. Он уронил ложечку в чашку и уставился на меня долгим внимательным взглядом.
– Полетт, а ты уверена, что тебе надо… именно туда?
– Да, дедуля, я абсолютно нормальна и потому мне надо в психушку. Причем как можно быстрее! У тебя ведь есть там кто-то из знакомых? Не то Владик, не то Вовчик…
– Санитар Веник.
– Это тот, у которого жена – швабра?
– Нет. Веник – это имя. Вениамин Сапожников.
– Редкое гармоничное сочетание имени и фамилии! – съязвила я. – А твой Веник может провести меня внутрь?
– Зачем тебе туда, Полетт?
– Дедуль, понимаешь, там лежит девушка, которая была когда-то в одной секте, а потом сбежала оттуда. Что там происходило в этой таинственной секте – загадка. У девушки на этой почве что-то с головой, и ее положили в больницу. А я хочу с ней поговорить. Мне Ярцев дал задание: взять у нее интервью. Ну, если, конечно, получится.
– А-а! Так это другое дело! Фу ты! А я уж было подумал… Сейчас пойду позвоню Вениамину.
Через несколько минут дед вернулся в кухню и посмотрел на меня заговорщицки:
– Ну, что? Вечером едем?
– А почему вечером, дед? Раньше нельзя?
– Веня сказал, что сейчас там полно врачей. Пройти внутрь будет сложно. Там же охрана. А вот когда все разойдутся и останутся только дежурные санитары, вот тогда он тебя и проведет к кому надо.
Выбирать мне не приходилось, и, чтобы скоротать время до вечера, я решила проведать моего старого знакомого Светозарчика.