Дрессировщик. Искупление
Шрифт:
– Ну, пиццы бывают разные, не только из фастфуда… Хорошие итальянские рестораны умеют готовить так, что пальчики оближешь… – Валерий мечтательно приложил к губам собранные в пучок пальцы и смачно причмокнул, успешно пародируя манеру итальянцев.
– Ну, наверное, да… Не подумала об этом даже.
– Значит, не ела хорошую пиццу. Иначе бы в голову не пришло называть ее фастфудом.
– Да, вы правы, как-то не приходилось.
– А Игорь не водил тебя в итальянские рестораны? Или просто пиццу не заказывали? Это глупо, конечно…
– Нет. Не водил. –
– А куда водил? Любопытно даже.
Женя опустила глаза. Ей, отчего-то, лишь в этот момент стало неимоверно стыдно, что их отношения с Суворовым проходили за плотно закрытыми дверьми. И она не видела очень многого из того, что обычно делают все пары.
– Что? Вообще никуда? – Валерий правильно оценил ее молчание. – Вот козел…
– Были причины для того, чтобы не афишировать… – сама не смогла бы сказать, кого защищала больше: Суворова с его нежеланием светиться или себя, на все согласную и безропотную.
– Какие? Он что, женат, а тебя держал в любовницах? – мужчину не устроил такой ответ. Он, отчего-то, разозлился.
– Нет.
– Может, ты замужем? А он любовником был? – Валерий давил, как никогда еще не делал до этого.
Женя только отрицательно покачала головой.
– Вы – стандартная пара. Он – не женат. Ты – не замужем. Что мешало показаться людям на глаза? – Логичность его рассуждений убивала еще больше, чем старые не озвученные сомнения. – Понимаю, он бы мальчика вывел в свет, это был бы тот еще атас. Или какую-то кошелку старую… Хотя, кошелкой в наше время никого не удивишь. Было б лицо натянуто да сиськи сделаны…
Девушка поморщилась – это звучало чересчур цинично, даже для нее, привычной к подобным рассуждениям, и при этом слишком похоже на правду.
– Так что мешало Игоряну показать тебе нормальную жизнь?
– Не знаю. Я не спрашивала, Валерий.
– И почему соглашалась? Ты не выглядишь тупой овцой, на все согласной…
Вздох и пожатие плечами. Не овца и не тупая, нет. Но на все согласная – да. И была бы такой до бесконечности, если б Игорь не решил иначе.
– Женя, он тебя прятал от жизни. Почему ты не сопротивлялась? Я хочу понять, что Суворов с тобой такое делал?
– Он мне ее спас, эту жизнь. До встречи с Суворовым я не знала, что такое нормально есть и спать. И как ходить, не опасаясь, что тебе из-за угла прилетит. Он дал возможность спокойно существовать и ничего не бояться. Вы знаете, как это ценно? – С каждой фразой напряжение в голосе Жени нарастало. Сама себя удивляла напором и горячностью. Кажется, именно сейчас она нашла оправдание своей глупой покорности, послушанию и нетребовательности. Легче становилось на душе, с каждым вылетевшим словом. Будто она сейчас простила Игоря. За то, что он ранее сделал для нее, можно было простить многое. Простила и отпустила.
– Хм…
– А вы часто подбираете на дороге бездомных детей? Селите у себя дома, лечите, даете образование? Не по профессии, а потому что… – тут ее запал иссяк. Женя до сих пор не знала объяснения этим поступкам Игоря. Спросить стеснялась, а он никогда не спешил поделиться.
– Хм… И ты считаешь, что за это можно простить то, что он тебя просто так обменял, что ли?
– Нет. Я считаю, что за это можно было каждый день благодарить и ничего не требовать больше.
– Я тебя понял, Женя. К тебе вопросов больше нет. А вот к Суворову…
– Может, оставим его в покое? Пожалуйста? Мне неприятно каждый раз вспоминать…
– А придется. Чтобы через пару месяцев ты не придумала ему оправдание и не запросилась обратно. – Валерий усмехнулся как-то странно. Будто эта мысль ему не давала покоя.
– Вам будет жалко меня отпустить? Я думала, что стала обузой, от которой проще избавиться, чем содержать…
– Это будет двойной провал, Женя. Для меня. Поэтому – да, жалко.
– Я вас не понимаю. То рассуждаете о высоких и правильных вещах, то вдруг становитесь таким же циничным, как…
– Ну, красиво говорить любят все, пока рассуждения лично их не касаются. А так – да, я тот еще гадкий человечек. – И он улыбнулся так искренне, что в «гадкого человечка» верить совсем не захотелось.
– Я, все же, хотела поговорить о работе.
– Нет, ты посмотри на нее! Полчаса заговаривал зубы, а она все о своем! Зачем тебе работа, Женя? Чего не хватает-то? Вроде бы, всем обеспечена?
– Мне надоело быть чьей-то содержанкой. И тратить чужие деньги. – Эта мысль давно уже не давала ей покоя.
– Пффф… Разве это содержанка? Еда и одежда – это копейки, сущие мелочи, Жень. Даже не стоит переживать.
– Завтра вы захотите вышвырнуть меня, будто надоевшую кошку. И это перестанет быть мелочью. Для меня – так точно. – Она только что зубами не скрипнула от напряжения. Так было важно добиться своего. – Или вы планируете запереть меня здесь навсегда?
– Ладно. Я тебя понял. – Мужчина даже почесал переносицу, изображая крайнюю задумчивость. – Подумаю, куда тебя можно пристроить, чтобы не стыдно было.
– Я не стыжусь никакой работы. Хотела с уборщицы начать…
Теперь Валерий уже хохотал. Открыто, раскатисто и очень весело.
– Ты мне тоже хочешь отомстить, да?
– Даже в голову не приходило такое…
– Не, ну ты только подумай. Представляю, значит, своим друзьям: «Знакомьтесь, пожалуйста, это Евгения! Она живет у меня, учится и работает уборщицей!»
– Ну, не проституткой же и не воровкой. Вот это было бы стыдно…
– Да они мне руку не подадут после такого, Жень. Но тебе, наверное, этого пока не понять. В общем, найдем тебе что-то приличное и перспективное. Не хочешь бока отлеживать – это похвально. Я только рад.