Дрессировщик. Искупление
Шрифт:
– Хм… Хороший вопрос. – Валерий, в отличие от нее, с аппетитом уплетал жаркое, но ложку отложил. Посмотрел внимательно умными, живыми глазами, пристроил подбородок на скрещенных руках.
– Наверное. Мне очень нужно знать. Скажите… – начинала фразу смело и требовательно, а под конец сдулась. Не привыкла Женя общаться с взрослыми незнакомыми мужчинами.
– Мне бы и самому хотелось знать, зачем ты мне сдалась, и что теперь с тобой делать…
Глава 2
– Простите, не поняла вас… –
– Думаешь, я понимаю? Хотел взять Суворова на понт, а вместо этого сам попался…
– Что значит «взять на понт»? И причем здесь я?
– Да я его дразнил одним скакуном… – мужчина замолчал, мечтательно глядя в потолок, – красавец, а не жеребец! Жемчужина коллекции, сам охотился за ним очень долго…
– И что с ним? С жеребцом?
– Я арендую у Суворова часть его конюшен на бывшем ипподроме. Естественно, он этого жеребчика видел, и не раз. Глаза горели, когда любовался. Я за этим специально наблюдал, чтобы быть уверенным… – Валерий будто хвастался своей хитростью, но что-то его сильно огорчало, тем не менее. Это было заметно по физиономии. – Ну, и однажды Игорек не выдержал, предложил продать его…
– И? – Женя боялась озвучивать мысли, которые внезапно полезли ей в голову. Слишком уж были неприятными и грустными идеи.
– А я не планировал его продавать. Предложил обменять на самое дорогое, что у него есть.
– Зачем? Вы же не знали, что именно он вам предложит?
– Так кто же думал, что он вообще согласится на такой обмен? Хотел подразнить Игорька, чтобы не думал, что ему все в этой жизни подвластно и покорно… – Мужчина внезапно подался вперед, посерьезнел. – Кто ж знал, Женя, что он согласится на обмен? И отдаст мне тебя, в качестве этого самого дорогого?
Горло перехватило от эмоций. Она бы хотела, чтобы этот малознакомый мужчина ничего о ней не понял, но не смогла, не справилась: закрыла лицо руками. Да еще и зажмурилась. Думала, так будет проще спрятаться от мира, обрушившего на нее неприглядную правду: ее обменяли на лошадь.
Видимо, это произвело на «хозяина» впечатление: он то ли проникся ее отчаянием, то ли просто не рискнул беспокоить, пока девушка не придет в себя.
– Мне кажется, вас надули. – Первое, что смогла сообщить, как только пришла в себя.
– Это почему же? – Валерий, кажется, успел все подъесть. – Ты, кстати, почти не прикоснулась к тарелке. Я понимаю твое расстройство, но морить себя голодом – не выход.
– Спасибо за заботу, но мне, действительно, кусок в горло не полезет.
– Смотри сама. Но давай, обойдемся без голодовок, хорошо? Мне лишние проблемы ни к чему здесь. – Все-таки, он был слишком покладист и спокоен, и это удивляло. Разве так относятся люди к своим новым приобретениям? – Так почему меня надули, ты говоришь?
– Мне кажется, Игорь… – запнулась на имени, хоть и приложила все силы, чтобы произнести его безразлично, – Игорь Дмитриевич просто избавился
– Хм… А ты не так проста, Женя. – Он откинулся на стуле, внимательно разглядывая девушку. – Обидел тебя, да?
– Нет. – Понимала, что не поверит. Но совсем не хотела вдаваться в подробности.
– Что ж. Так и запишем. Суворов только что сам не приехал ко мне на дом для осмотра – проверить, в каких условиях ты будешь проживать. Перечислил хренову тучу пунктов и условий, которые я должен выполнять. И когда отдавал все твои документы, ручонки его совсем не тряслись. А если и тряслись – так это, наверное, с похмелья. Да, Жень? – по его тону было невозможно понять, серьезно говорит или издевается.
– Не знаю. Я никогда не видела Игоря Дмитриевича пьяным. – А сама пыталась переварить все то, что сейчас услышала. Это не могло быть правдой. Не про Суворова было.
– Окей. Значит, не от похмелья, но тряслись. Я своим глазам пока доверяю. – Все-таки, Валерий потешался. Уже в открытую. – Так вот. Значит, Игоряха переживал за твое будущее существование только потому, что не знал, как еще от тебя избавиться. Зафиксировали. – И он с силой ткнул пальцем в столешницу, будто поставил жирную точку.
Женя только пожала плечами. Не понимала, к чему этот разговор ведет.
– А ты, значит, считаешь, что тебя просто скинули с баланса, да еще и по выгодному курсу. Так, Жень?
– Да. Я считаю, что вы прогадали. Наверняка, ваш породистый жеребец стоил немало…
– Хм… Интересная логика. А ты, выходит, мало стоишь?
– Похоже, что ничего…
– Так и запишем. Женя считает, что ничего не стоит в глазах Суворова. И при этом она совсем не обижена на него. – И еще один тычок пальцем в стол. Еще одна жирная точка.
– Я не обижена, Валерий. Я разочарована. – У нее, наконец-то, получилось подобрать нужное слово. Самое подходящее и верное. – В себе и… в этом человеке.
– Забавный расклад получается… Кто бы мог подумать… Игорек так старательно строил из себя железного дровосека, а вон как вышло…
– Мне кажется, он просто доказал еще раз, что вы не зря так его воспринимаете…
– А знаешь что, Женя?
– Что?
– Кажется, мне очень с тобой повезло! – Валерий улыбался до того довольно, что Женя засомневалась: адекватен ли он? Ну, откуда столько радости от этого непонятного разговора?
– Вы же только что говорили, что не знаете, что со мной делать. И потом, наверняка, рассчитывали получить хорошие деньги, целое состояние за своего коня. А получили, – она жестом обрисовала себя, – вот. Недоразумение, а не богатство.
– Вот еще. Это Игорь тебе вбил в голову, что ли? Серьезно? Он называл тебя недоразумением?
– Нет. Такого не было никогда.
– Ну, вот и не придумывай, значит. Человеческая жизнь – бесценна. В том числе и твоя. Запомни это и никогда не забывай. – Сейчас мужчина стал очень похож на Суворова – своим назидательным тоном, сосредоточенным и очень серьезным выражением лица.