Дремлющий страх
Шрифт:
— Нам следует собраться и уехать? — спросила Дженни.
— Я не могу ничего сказать. Но было совершено убийство и оставленные свидетельства указывают на оккультизм. На вашем месте я была бы осторожна. Возможно, держалась бы поближе к дому. И держала свои убеждения при себе какое-то время.
— На нашем месте.
Райли кивнула:
— Когда случается нечто подобное, люди становятся чертовски нервными. Все это растет, как снежный ком. Так что я бы затаилась на некоторое время. На вашем месте.
— Ясно, — Дженни улыбнулась. Она
— Не беспокойтесь о нас. Все будет хорошо.
… пламя свечей отбрасывало танцующие тени по всей комнате и мерцало на бархатных гардинах и шелковых одеждах. На стене над алтарем висел перевернутый крест, сделанный из какого-то металла, который также отражал свет. Чуть ниже была обычная платформа, на которой и находился алтарь.
Она была раздета. Ее голова лежала на подушке, а она сама — в центре прямоугольной платформы так, что один из ее углов находился как раз между ее широко разведенных коленей. Ее руки были вытянуты к углам. В них она держала серебряные подсвечники с черными свечами.
Свечи были зажжены.
Ее тело было бледным, длинные темные волосы обрамляли ее бесстыдную наготу, даже не пытаясь из скромности ее прикрыть. Пышные груди увенчивали искусственные кроваво-красные соски. Райли смотрела, как проводящий церемонию священник стал между раздвинутыми на алтаре ногами и, опустив большой палец в серебряную чашу в своих руках, нарисовал вязкой жидкостью перевернутый крест на бледной плоти внизу ее живота.
Красный. Кровь.
Комната пахла ладаном и кровью, и Райли пришлось дышать ртом, чтобы не закашляться.
Нельзя кашлять.
Нельзя выдать себя.
Она всматривалась в узкую щель в гардинах, пытаясь найти что-нибудь знакомое в людях. Рост, телосложение, жест — что-нибудь, чтобы помочь ей идентифицировать, по крайней мере, одного из них. Но это была бесплодная попытка. Их лица, скрытые капюшонами, были жутко невыразительны.
Они пели низкими голосами, на латыни, и она могла уловить только несколько слов из того, что они говорили.
“…Magni Dei Nostri Satanas…” [11]
11
«…Великий бог наш, Сатана…»
Райли резко села, задыхаясь, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Черная Месса. Вот что она видела — часть церемонии сатанистов, известной как Черная Месса.
Видела? Видела когда? Видела где?
Райли осознала, что она была в кровати. В своей собственной кровати, в своей собственной спальне в пляжном домике через оконные жалюзи, которого струился лунный свет. Она осторожно повернула свою голову и увидела Эша, спящего возле нее. За ним стояли часы на тумбочке.
5:30 утра.
Среда?
Нет, тут что-то не то. Это не могло быть правдой.
Здесь. Сейчас. Проснулась в кровати с Эшем.
Более двенадцати часов спустя.
Борясь с паникой, она соскользнула с кровати, постаравшись не разбудить его. Она нашла одну из своих ночных рубашек на полу, надела ее, а затем медленно вышла со спальни.
Как обычно, в большей части дома горело несколько неярких лампочек, а жалюзи были плотно закрыты на ночь. Это говорило о том, что она, должно быть, закрыла все жалюзи в сумерках. Райли не нравилось ощущение незащищенности от открытых окон ночью, особенно когда по ту сторону были люди, гулящие вдоль пляжа.
Наследие ее армейских дней: нехорошо, если тебя легко увидеть, и ты представляешь собой прекрасную мишень.
Райли на минутку остановилась и вытянула руки, изучая их. Не сильно трясутся, но вряд ли их можно назвать спокойными. То же самое она чувствовала внутри себя.
Она прошла на кухню, чтобы взять протеиновый батончик и стакан апельсинового сока. Пульт был на стойке, где она обычно завтракала. Так что она включила телевизор, одновременно отключив звук. Автоматически переключив на Си-Эн-Эн с надеждой подтвердить дату, она тихо выругалась, увидев рекламу какой-то диетической продукции.
Понятно.
Она взяла свой сок и батончик, и отнесла их к маленькому столу в углу гостиной, где, похоже, вечером она работала на ноутбуке.
«Похоже? Господи, почему я не помню этого?»
Было бы легко запаниковать.
Очень легко.
Она села и ввела пароль, чтобы вывести компьютер из состояния сна. Когда темный экран прояснился, первое, что она сделала, это проверила время и дату, только чтобы подтвердить, что все это действительно происходит рано утром в среду. Так и есть.
Она потеряла больше двенадцати часов.
Бывает, что забываешь… но чтобы вот так…
Судя по всему, она занималась чем-то, даже работала. В одном окне был рапорт ФБР относительно недавних таинственных случаев в США, в то время как другое окно содержало начало отчёта, очевидно написанного ею.
— Ха! — бормотала она. — С каких пор я писала… о.
Первая строчка объяснила непонятное:
«Так как я понятия не имею, какими могут быть долгосрочные эффекты моей текущей ситуации, я решила сохранить этот письменный отчет до конца расследования».
Текущая ситуация? Это было сформулировано так двусмысленно. Она, должно быть, боялась, что кто-то еще мог прочитать это. Например, Эш, так как он, очевидно, проводил большинство ночей здесь.
В любом случае, остальная часть статьи была довольно не содержательной. Далее шло подробное повествование о встрече в отделе шерифа прошлым утром и результатах вскрытия трупа их жертвы, а также посещения участков поджога вместе с шерифом. Ни слова о ее прогулке по берегу и встрече со Стивом и Дженни.