Дремлет земля

Джеймс Лоуренс

Саймон нес перед собой корзину, медленно продвигаясь сквозь шумную и потную толпу, преднамеренно запрашивая за свой товар слишком высокую цену, иначе он потеряет повод быть здесь. Лицо его было полускрыто капюшоном, и он внимательно осматривал стены, пытаясь отыскать какой-нибудь способ проникнуть за них. На мгновение он пожалел, что с ним нет гравиранца, тогда бы он просто перепрыгнул стену. А еще он чувствовал себя голым и беззащитным без кольта на бедре. Короткий меч, который висел у него слева на поясе и два ножа - один тоже на поясе, а другой на мягком ремешке на спине за

шеей - вряд ли делали его счастливее.

Сара дала ему достаточно информации, чтобы проникнуть в сам замок. Очень немногие могли ему рассказать, как отсюда пройти к подземным темницам, но он достаточно хорошо помнил свою предыдущую жизнь здесь, чтобы знать, какие дороги ведут вниз. За все те годы, что он жил в замке "Фалькон", он никогда не заходил вниз так глубоко, однако искренне полагал, что сможет до них добраться. А потом ему останется всего лишь найти своего верного помощника и вместе невредимыми выбраться наружу. Всего лишь!

Прежде всего - внутренние ворота. Саймон внезапно нырнул поглубже в толпу и начал предлагать яйца по гораздо более низкой цене. Крестьяне тут же учуяли наживу и столпились вокруг него. Тут громко потребовали дать дорогу, Мэтью оттолкнул Саймона в сторону, и мимо прошествовал де Пуактьер. Как только рыцарь и его сопровождающие ушли, Саймон тут же удвоил цену, и толпа рассосалась, оставив его одного. Притворно закашлявшись, он, спотыкаясь подошел поближе к внутренним воротам и уселся прямо на землю. Никакого четкого плана у него, конечно, не было, просто он хотел посмотреть на реакцию стражников.

Он подполз к стене, сел, опершись спиной о стену и прижал к груди свою драгоценную корзину. К нему подошел один из стражников.

– Что случилось, приятель? Солнцем голову напекло? Хочешь зайти в сторожку, посидеть с Гарольдом и со мной?
– Отдавшись на волю провидения, Саймон с видимым трудом встал на ноги, позволил стражнику взять его под руку и ввести в тень.

Гарольд был моложе, много моложе второго стражника, и ему совсем не нравилось находиться в одной комнате с вонючим крестьянином. Саймон поспешил попытаться улестить его.

– Простите меня, мистер. Не хотите ли вы со своим великодушным другом взять по паре яиц в качестве скромного знака признательности за ваше огромное добросердечие к моей скромной персоне?

Первый стражник покачал головой и продолжал наблюдать за бурлящим рынком, но Гарольд был менее осторожным и взял не одно, не два, а дюжину яиц из корзины. Потом сказал неприветливо:

– Спасибо, мастер?.. мастер Как-Тебя-Зовут. Я ведь не видел тебя здесь раньше, верно? И вообще я не думаю, что ты из Стендона. Эй, Рольф, ты-то знаешь этого парня?

Рольф резко обернулся и вошел в комнату.

– Что?

– Я сказал, ты?..

– Неважно. Я, кажется, засек карманника рядом с торговцем шелком. Там, где проходил де Пуактьер. Упаси нас бог, если он все же срежет кошелек. Идем, Гарольд.

– А с ним что делать?
– Гарольд ткнул пальцем в Саймона, который только что начал подавать признаки выздоровления.

– Во имя крови христовой! Ты что, не понимаешь, что нас завтра бросят под кнут, если мы сейчас не поспешим?

А ты, мастер Яйценос, будь здесь, пока мы не вернемся.

Проходя мимо Саймона, Гарольд дал ему затрещину кулаком в перчатке и пообещал:

– Получишь гораздо больше, если только сдвинешься с места.

Стражники вышли во внешний двор. Саймон сжимал полную, или почти полную корзину яиц и только неохраняемая дверь отделяла его от внутреннего двора. Он думал было оставить здесь громоздкую корзину, но решил, что по двум причинам вернее будет взять ее с собой. Если он оставит ее, то Рольф и Гарольд сразу заподозрят неладное и поднимут тревогу. К тому же она, может быть, еще послужит ему пропуском на дальнейшем пути к Богги.

Саймон осторожно прикрыл за собой тяжелую дверь и пару секунд постоял, обводя глазами памятную ему картину. Да, башня Источника вздымается слева, за ней - башня Короля. Прямо перед ним - массивная гранитная башня Сокола. Если Мескарл в своей резиденции, то он именно там. Разве что какой-нибудь бедняга преступил какие-то строгие границы и расплачивается сейчас за это в камере пыток на потеху герцогу и его теперешней фаворитке. Тогда Мескарл - справа, в башне Королевы. Забавно, как эта самозваная знать держится за старые титулы! На первом этаже башни Королевы был банкетный зал, к нему примыкали кухни. Саймон машинально потер правую руку о свой потрепанный плащ, вспомнив те несчетные разы, когда он обжигал эту руку, поворачивая на кухне вертела со свининой. И как однажды жирный Саймон решил, что забавно будет заставить мальчишку из леса зачерпнуть кипящий жир голой рукой. Что ж, из Саймона вытопилось много жира в горящем корабле.

– И кто же, интересно, ты такой, во имя всех святых, и что ты делаешь здесь, во внутреннем дворе?
– визгливо произнесла костлявая женщина, немногим помладше Саймона, которая появилась из-за низенькой дверцы справа от Саймона. Судя по одежде, она была служанкой среднего ранга, а судя по красному, испачканному мукой лицу - поварихой.

Саймон неуклюже поклонился.

– Просим прощения, мистрис. Сержант Гарольд из вон той сторожки... он указал на дверь, молясь про себя, чтобы в этот самый момент оттуда не выскочил разгневанный упомянутый Гарольд...
– сказал, чтобы я оставил яйца им, но другой, Рольф, сказал, что хорошенькой стройной девушке из кухни будет полегче, если я немножко нарушу правила и постановления и принесу ей все это сам. Они сказали, как зовут эту самую хорошенькую девушку.

К его удивлению, долговязая стряпуха заважничала и зарделась.

– А они ее не называли "Чарити" (Любовь), а?

Саймон изо всех сил ударил себя кулаком по голове, будто хотел вышибить все оставшиеся мозги.

– Чарити. Чарити? Чарити! Хм-хм. Клянусь, это была не Фейт (Вера). Чарити!

Женщина приплясывала от нетерпения.

– Ну же, ну. Имя. Ты должен вспомнить.

– Сейчас, сейчас. Ни Фейт, ни Хоуп (Надежда). Итак, я решил. Это была Чарити.
– Он умолк и взглянул прямо в глаза женщине, изо всех сил стараясь, чтобы лицо его не выдало.
– А в чем дело, мистрис? Вы знаете эту хорошенькую леди Чарити?