Драйв
Шрифт:
— Я не видела его много лет.
— Мишутка, послушай, — он понизил голос до шепота. — Ничего хорошего в том, что этот парень здесь, нет. (Он же ее так называл?)
— Папа, я люблю Нейта.
Тысячи иголок впились мне в грудь, пока зеленые глаза удерживали меня в плену.
Ты любишь и меня тоже.
— И для меня это действительно важно, — прошептала я. — Если ты подойдешь и извинишься перед ним. Он важен для обеих твоих дочерей. У него и так была тяжелая жизнь, и последнее, что ему нужно, — это чувствовать себя виноватым за то, что случилось.
—
— Похоже на то, — сказала я, сглотнув. Отец сузил глаза.
— Прости, папа, но ты должен признать, что неправ. На этот раз вина на тебе.
— Черт бы побрал твою память. Ты что, запоминаешь всё, что я говорю?
— Да, — отчеканила я гордо.
— Ладно, — он вздохнул, — но только после того, как я станцую со своей мишуткой. — Я чмокнула его в щеку.
Выискивая в зале те самые глаза, я вдруг поняла — Рида на его месте уже нет. Охваченная тревогой, я продолжила скользить глазами по толпе, и наконец, нашла его у бокового выхода. Он стоял, оперевшись руками о металлическую перекладину двери, и смотрел прямо на меня, танцующую с отцом. На его лице было написано всё: сожаление, мольба о прощении, принятое решение… и горькое смирение.
Пока Брэд Пейсли пел о том, что готов отдать жизнь за любимую женщину, Рид опустил взгляд, толкнул дверь и вышел.
Он ушел от меня во второй раз.
Я вцепилась в плечи отца. Сердце сжалось, и я обмякла в отцовских объятиях, уткнувшись лбом в его плечо.
— Мишутка?
— Танцуй, папа, просто танцуй, — прошептала я, тихо плача в его пиджак.
Спустя несколько часов, уже в нашей квартире, я сидела в кресле-качалке, которое мы выбирали вместе, и смотрела на Нейта, спящего на диване. Его темные, с медно-клубничным оттенком волосы были взъерошены после напряженного дня, когда он то и дело запускал в них руку. Он так и уснул, не переодевшись, в рабочих брюках и майке. Этот невероятный мужчина, которого я любила, крепко спал, и его дыхание было ровным и спокойным.
Позади него стояли три наши фотографии. На первой мы были на футбольном матче Техасского университета: я сижу у него на коленях, обняв за шею. И мы оба улыбаемся как сумасшедшие. На второй — на лодке Гейба: я поймала огромного большеротого басса и гордо держу его перед камерой, а Нейт стоял сзади, крепко обняв меня. Последняя была сделана в канун Нового года всего несколько недель назад. Нейт целовал меня в комнате, полной людей. Снимок был случайный, и он был моим любимым.
Я шмыгнула носом, прогоняя подступающие слезы, и почувствовала, как меня начинает разъедать чувство вины. Я знала без малейших сомнений, что изменила ему. Тот новогодний поцелуй, с которым Рид меня оставил, был ничто по сравнению с тем предательством, которое я носила в своем сердце.
Я любила Нейта Батлера. Достаточно сильно, чтобы выйти за него замуж и сохранить ту жизнь, которую мы с ним построили, — нашу историю.
И я любила Рида Крауна со страстью, которую немногим доводится испытать
В моем сердце не было никакого соревнования. Я так долго жила без одного, что отвергла его ради другого. Я никогда не чувствовала себя обманутой или что мне чего-то не хватает, потому что выбор никогда не был моим.
До этого вечера.
И Рид только что перевернул всё с ног на голову.
Я прямо здесь, Стелла.
Я зажала рот ладонями, сдерживая рыдания. Всё было неправильно, чертовски неправильно. Я так долго держала этих мужчин в разных мирах, что теперь не знала, как принять факт: женщина на танцполе, готовая сбежать с Ридом, и женщина, сидящая в кресле и смотрящая на Нейта, — один и тот же человек.
Я просидела в своей машине целый час, пытаясь собраться с духом, чтобы вести машину, потому что не была уверена, куда в итоге приеду.
Мена разрывало на части.
Влюбленная в двух достойных королей, а сама — королева проклятых.
— Привет, — раздался голос Нейта, и на его лице расплылась ленивая, сексуальная улыбка. — Детка, что ты делаешь в этом кресле, так далеко?
Я знала, если заговорю, он услышит всё в моем голосе. Я дала себе секунду, чтобы перевести дух.
— Стелла?
— Привет, — выдавила я сквозь ком в горле. Я была в полной жопе.
— Эй, что случилось?
— Я хотела писать для крупных изданий, Нейт.
Он сел и уставился в пол между нами.
— Знаю.
— Хотела путешествовать после выпуска.
— Мы будем.
— Когда? — В тот момент я ненавидела себя за мысль, будто я не удовлетворена нашей жизнью, потому что это было не так. Но я никак не могла выбросить слова Рида из головы. — Газета растет и будет расти еще.
— Иди сюда.
Я покачала головой.
— Меня ставят на паузу?
— Паузу? — переспросил он, проводя рукой по волосам.
— Да. До тех пор, пока ты разбираешься со своим будущим?
— Моим будущим… — Он прищурился и наклонился вперед, словно не веря своим ушам. — Стелла, с чего это вдруг?
— Я просто хочу знать, правильные ли решения я принимаю.
Он поднялся и подошел ко мне.
— Почему ты плачешь?
Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Ответь мне, Нейт.
Его ноздри раздулись, когда он навис надо мной.
— Это из-за того, что Пейдж выходит замуж? Ты хочешь кольцо? Если да, то это самый хреновый способ намекнуть об этом.
Я закатила глаза.
— Дело не в кольце. Мне не нужно кольцо.
— Нет? — резко сказал Нейт. — Буду знать. — Он развернулся и направился в спальню, а я поплелась за ним.
— Я не это имела в виду.
— Ну тогда может перейдешь к сути? Потому что я, мать его, не понимаю, почему проснулся рядом со своей женщиной, которая плачет и устраивает мне допрос. Что случилось между тем, как ты ушла из офиса, и сейчас?
— Ты поехал на встречу, — сказала я, потирая глаза.
— Господи, Стелла, я извинился. Я хотел быть там.
— Ты мог приехать после встречи. Пейдж выходит замуж всего раз. — Надеюсь. — Почему ты не приехал?
Он швырнул с кровати декоративные подушки, которые ненавидел, и впился в меня взглядом: