Драйв
Шрифт:
Мои ошибки, моя ложная уверенность, всё то, через что я пробиралась методом проб и ошибок, — делало жизнь острее, держало меня в тонусе, не давало застыть и помогало расти в нужном направлении, на расстоянии вытянутой руки от того, кто рос так же. Я позволяла своим эмоциям рулить моей жизнью, а в случае с Ридом и Нейтом — и вовсе захлестывать ее, и при этом забыла о единственном, что уравновешивало мой характер, о единственном, что делало меня мной.
О музыке.
Я по-прежнему держала себя в руках большую часть времени, но иногда контроль ускользал. И всё же мне нравилась
И чем дольше я оглядывалась назад, тем ближе подбиралась к истине. Было нормально — любить их обоих, дать своему сердцу право искать, пробовать, но я уже отпустила. Я просто перебирала в памяти жизнь, которую прожила, и, может быть, именно в этом и заключалось мое несовершенство. Возможно, как раз тут я всё еще позволяла чувствам уносить меня и временами брать надо мной верх. Это делало меня неидеальной и слишком эмоциональной, но меня это устраивало, и извиняться за это я, блядь, устала. А с мужчиной, который любил меня, мне и не приходилось.
Так что, когда впереди оставались всего какие-то несколько сотен миль, я перестала всматриваться в прошлое и устремила взгляд только вперед. Пришло время вернуться домой.
Глава 42
Wasted Time
Eagles
Три месяца спустя
— Снимаешь? — крикнула Лекси, пока я держала айфон сбоку от сцены.
— Ага, — ответила я, наводя зум на барабанщика; секунды записи бежали, а сердце колотилось от предвкушения. Я была в полном восторге.
— Боже, просто невероятно, — сказала Лекси рядом. — Не могу поверить, что мы снова здесь, за кулисами!
— Согласна, — я мельком глянула на нее. — Мы здорово продвинулись, детка!
Мы с Лекси были довольны, как свиньи в дерьме, наблюдая за шоу из-за кулис.
Я остановила запись и тут же переслала видео отцу, а он в ответ прислал что-то, отдаленно похожее на восторженное сообщение. Он только начинал осваиваться во всем этом и понемногу втягивался. Хотя я до конца так и не была уверена, что он действительно понял, что значит «LOL».
— Блядь, обожаю тебя! — закричала Лекси, отрываясь рядом со мной под музыку, превратившись в самую настоящую фанатку. Я ответила ей кривой ухмылкой.
— Хм, ну что, при всем твоем прежнем предвзятом отношении, ты всё-таки сдалась?
— Они офигенные!
— Согласна. Я всегда была права насчет них! — выкрикнула я, подталкивая ее локтем в бок.
— Была, — сказала она, глядя на телефон с нахмуренными лицом. Она посмотрела на меня, и ее плечи поникли.
— Тебе пора, — произнесла я, и она медленно кивнула, на ее лице появилась растерянность. Мы обменялись улыбками сквозь слезы.
— Иди, — сказала я, крепко обнимая ее.
— Я буду звонить тебе постоянно, обещаю.
— Смотри у меня, — пригрозила я в шутку, пока она закидывала на плечо
Сдерживая слезы, я взглянула на свою лучшую подругу, которая была со мной почти в каждом треке моей жизни. Она была моей опорой, моим утешением, и мне страстно хотелось верить, что я была для нее хоть наполовину тем же. — Ты оказалась здесь, потому что ты — чертовски крутая, и мир оказался достаточно умным, чтобы это заметить. Люблю тебя.
Мы снова обнялись, и она взглянула на мои новенькие Converse.
— Клевый выбор.
Я покрутила стопой перед ней, демонстрируя свои белоснежные кеды, на которых всего за несколько часов до концерта вывела корявыми буквами: Don’t Worry Be Happy.
— Я тоже так думаю. Символично, да?
По ее щекам потекли слезы. Она обняла меня в последний раз и прошептала прямо в ухо:
— Ты же знаешь, это не прощание.
— Знаю, — ответила я, хотя сердце уже скучало по ней. И хоть я понимала, что мы всегда будем близки, всё равно казалось, будто заканчивается время, когда мы были свободны вместе. Мы обе гнались за большими мечтами, которые уводили нас по разным дорогам.
— Горжусь тобой, — сказали мы одновременно дрожащими голосами и улыбнулись друг другу сквозь слезы.
Она выскользнула из объятий, поправила лямку рюкзака и, замешкавшись, бросила на меня прощальный взгляд через плечо.
— Иди уже, — отмахнулась я, мягко прогоняя ее жестом. — Не хочу реветь.
Но мы плакали обе, она помахала мне на прощание и скрылась из вида.
Я перевела взгляд обратно на барабанщика.
Сердце екнуло, когда в воздухе прозвучали первые ноты фортепиано, прорвались сквозь воздух и накрыли орущую толпу. Мой взгляд вернулся к человеку за ударной установкой — моему герою, моему любимому рассказчику, Дону Хэнли.
Дон начал петь, выплеснув в зал первые строки моей любимой песни Wasted Time.
Он пел о женщине с разбитым сердцем, которая пытается снова найти опору под ногами, о женщине, перебирающей обломки своей истории любви и пытающейся понять, в какой момент всё пошло не так.
Вот, уж ирония.
Именно музыка всегда напоминала мне, где я уже побывала и куда иду дальше. От боли, которую несли эти строки, внутри всё переворачивалось, и тут облегчение приняло форму чертовски красивого мужчины, появившегося на противоположной стороне сцены. Он отчаянно кого-то искал. Меня.
Я стояла и ждала, к глазам подступали новые слезы — те самые, которых, как я клялась себе, у меня уже не осталось.
Его поиски прекратились, когда он наконец увидел меня. Его глубокий синий взгляд поймал мой. Я увидела, как он заметно выдохнул, будто наконец расслабился, и на минуту мир снова встал на свое место.
Я ждала, что он преодолеет расстояние между нами, подойдет ко мне. Вместо этого он прислонился к краю сцены, засунул руки в карманы своего пиджака и не отводил от меня глаз. Сколько бы воды ни утекло под нашим мостом, этот мужчина исполнил для меня столько моих мечтаний, сколько только мог, даже после того, как я сама разрушила нас своим эгоистичным сердцем. В конце концов он подарил мне самый драгоценный подарок, какой только мог.