Драмы

Штейн Александр

Филимонов, сделав «налево кругом», пошел.

Стой!

Филимонов остановился как вкопанный.

Юркку, дай ему несколько номеров «Вперед».

Юркку достает из мешка газеты Филимонову.

Пронеси в казармы, только не попадись. Не боишься? Филимонов. Никак нет!

Марфа. Иди!

Круглов (усмехнулся). Крута Марфушка.

Марфа.

По-военному. Пустишь в цех?

Круглов отрицательно качает головой, идет в цех, за ним — Филимонов. Щелкнул замок.

Запер? Ладно. Проберемся. (Юркку). Яльмар Августович, станьте у двери во двор. (Задергивает занавески). Выкладывайте скорей. Сережа, половину оставишь тут, остальные — наверх... (Федору). По правде, думала, ты другими гостинцами заграничными порадуешь... Пистолетами...

Федор (засмеялся). Это и есть пистолеты... (Взял в руки брошюру). Идеи Ленина в грудь стреляют старому миру... Бьют наповал...

Сережа (выгружает вместе с другими листовки, газеты и прячет их в ящик для инструментов). Не осерчает отец-то? Видать, мужчина серьезный...

Марфа. А он ни сном ни духом. Только поживей! (Кате). Условились?

Катя. Да. Я из Горького скажу.

Сережа кивает.

Круглов (вбегая). А ну отсюда ходу! Сам хозяин идет.

Все бросились к выходу.

Да не сюда! (Показывает на дверь). Вон там куча лома, спрячьтесь...

Все, кроме Круглова, молча исчезают в цехе. Круглов торопливо прибирает контору, относит к ящику инструменты, приоткрывает крышку ящика и столбенеет, увидев литературу. Крышка с грохотом захлопывается. У двери возникает полицейский в положении «смирно». Затем входит Белокопытов в сопровождении священника, судебного пристава, Тестова и Косого.

Косой. Круглов Матвей Фомич.

Белокопытов. Знакомого знакомишь? (Захохотал). Да я на крестинах его дочки гостевал. Исконный, путиловский. Настасьей, кажется, доченьку нарекли?

Круглов молчит.

Растет небось, шустрая?

Круглов молчит.

Неразговорчив.

Косой что-то шепчет на ухо Белокопытову, тот крестится.

Отроковицу Настасью непременно помяните, батюшка.

Священник кланяется.

Ах, горе,

горе какое.

Круглов. Полно, хозяин! Чужая шкура не болит. Белокопытов. Я рабочему горю всегда сочувствую. Круглов. Эх, сказал бы словечко, да волк недалечко!.. Белокопытов. Не ждал от тебя. (Пауза. Резко повернулся к Круглову спиной, смотрит на Косого, зло). Кто фонарища-то наставил? В таком пейзаже хочешь гостей хлеб-солью потчевать?

Косой. Как есть за правду пострадавший, вашство, всю ночь неблагонадежных убирал.

Белокопытов (задумчиво). Запудрить его надо, что ли? А может, и вовсе упрятать. Господин пристав, вас-то непременно попрошу отойти в тень, на время, если возможно, конечно. В Европе не любят, когда перебор полиции. У них все это аккуратней, не по-треповски: декорум, тред-юнионы; долго нам еще до них ковылять.

В дверях появляется городовой.

Городовой. Так что гости прибыли, вашство... Белокопытов (торопливо идет к дверям. Круглову, сухо). От тебя-то не ждал. (Уходит).

За ним — остальные. Судебный пристав, уходя, выразительно трясет перед Кругловым кулаком. Из двери в цех осторожно просовывается голова Марфы.

Марфа. Ушли? (Входит). Спасибо вам, отец!

Круглов. Ты в ящик лазила?

Марфа. Ну я.

Круглов. Зачем?

Марфа (смеется). Приданое прячу.

Круглов. Убери!

Марфа. А нет?

Круглов. Донесу!

Марфа. Вы-то?

Хочет обнять отца, тот зло отстраняется.

Круглов. Убирай твоих с завода, слышишь?

Марфа. Вот еще!

Круглов. Ты со мной не разговаривай так! (Стискивает ей руки).

Марфа. Да что с вами, отец? Не маленькая. Оставьте, говорю! (Вырывается, идет к выходу).

Круглов. Марфа!

Марфа. Ну?

Круглов (хрипло). Марфинька... (Сполз на пол, стал на колени). Кровь моя, Марфинька!..

Марфа. Встаньте, отец, люди войдут! (Быстро запирает дверь, поднимает отца).

Круглов. В Сибирь пойдешь! На каторгу...

Марфа (со слезами). Ну, миленький, ну встаньте, ну, золотенький!