Драмы и комедии
Шрифт:
Э м з а р. Вай?! (Отступает назад.)
К а п и т а н. Значит, с моей женой ночку провести? Была бы жена, я бы и сам не прочь.
Э м з а р. Извините, товарищ капитан, откуда я мог знать, что вы…
К а п и т а н. Я вырос в Грузии, хоть и русский.
Ш а л в а. Говорил же я тебе, говорил же! Поваляешься теперь на гауптвахте!
Э м з а р. Что же мне?..
К а п и т а н. Ничего, бывает. Раз мы оба холостяки, придется кое-что потерпеть. (Улыбается.) А теперь
Ш и о (выступил вперед). Шио Харадзе.
А м и р а н (тоже выступил вперед). Амиран Харадзе.
Капитан с удивлением смотрит на них.
Ш и о, А м и р а н (вместе). Мы братья, товарищ капитан!
С а в л е. Савле Гловели.
К а п и т а н (смотрит на его ноги, обутые в чувяки). Это что? Партизанить собрались? Вы когда-нибудь слыхали, чтобы солдаты носили чувяки? Надеть сапоги!
С а в л е. Стоптались они у меня, товарищ капитан! Мне еще повезло, шкуру на чувяки достал, а то бы совсем босиком ходил.
К а п и т а н. Истоптались или продал?
М и р и а н. Они у него действительно порвались, товарищ капитан!
К а п и т а н. Ого, глядите, защитник появился! Сам он что, без языка?
С а в л е. Кто бы купил эту рвань?
К а п и т а н. Выбросил?
С а в л е. Нет, пока нет. Здесь они у меня, в мешке! (Поворачивается спиной к Мириану.)
Мириан достает из его вещмешка сапоги.
Один сапог порвался — ни подошва, ни голенище никуда не годятся. Не буду же я в одном сапоге ходить!
К а п и т а н (к Важа). Товарищ старшина, смените ему сапоги!
С а в л е. Как же он сменит, если в целой армии нет сапог моего размера! Если сошьет кто-нибудь, другое дело.
К а п и т а н. А какой вы номер носите?
С а в л е. Не знаю… Кажется, сорок девятый.
К а п и т а н. Ого!
С а в л е. Я же не виноват… Пока у меня усы не выросли, обуви мне не покупали. Так я и бродил босиком по лесам и горам.
М и р и а н. Ему и эти сапоги один добрый человек стачал, до этого из покрышек обувку носил. Может быть, найдется здесь сапожник…
К а п и т а н. Трудновато. Что мне теперь с вами делать?
С а в л е (наивно). Если в армии нет подходящей мне обуви, отошлите меня домой. Буду помогать отцу, у него семеро малых детей на шее сидят.
К а п и т а н. Ладно, ладно, придумаем что-нибудь. (Мириану.) Ваша фамилия?
М и р и а н. Мириан Коберидзе.
К а
М и р и а н. А если человек не виноват?
К а п и т а н. Дома вы чем занимались?
М и р и а н. В университете учился на юридическом. Взяли со второго курса.
С е р г о (выступает вперед). Серго Тбилели. Я, товарищ капитан, барабанщик. Если понадобится…
К а п и т а н. Нет, пока барабан нам не нужен. Пушки будут барабанить.
Солдаты по очереди выступают вперед и представляются.
Н и к о. Кудаури Нико. У меня пятеро детей, одна девочка, четыре мальчика. Мой отец погиб в первую мировую войну, трое сирот нас осталось…
Ш а л в а. Цамцидзе Шалва, Шалико. Я не совсем здоров, уважаемый товарищ старший капитан.
К а п и т а н. А ты крепись, не болей.
В а л и к о. Валико Яшвили, разведчик.
К а п и т а н (отходит и издали оглядывает шеренгу). Идите сюда!
Савле выступил вперед.
Нет, нет, вот вы! (Показал на Мириана.)
Мириан выходит из строя и вытягивается.
Черные усы, конечно, красиво, но зачем эта бородища? Вы что, по случаю траура не бреетесь?
М и р и а н. Я хочу смерть отпугнуть, товарищ капитан!
К а п и т а н. Где вы видите смерть? Разве время умирать? Сегодня же сбрейте бороду, а то здешние девушки вас испугаются!
Мириан возвращается в строй.
Вы с дороги, вам надо в баню. Старшина!
В а ж а. Слушаю, товарищ капитан!
К а п и т а н. Отведете их в баню, а потом погрузите на корабль.
Ш а л в а. Так скоро?
А м и р а н. На голодный желудок какая баня. Я есть хочу, как волк!
В а ж а. Паек получили?
С е р г о. Пока сюда добрались, все съели.
В а ж а. Ты что, не солдат?
Ш а л в а. А что, у солдата желудка нет, желудка нет, да?
В а ж а. Солдат, если понадобится, две недели язычок от ботинка должен жевать и на этом продержаться.
К а п и т а н. Все понял, солдат? (Собирается уйти.)
М и р и а н. Товарищ капитан, одну минуту!
Капитан остановился.
Море выбросило труп немецкого солдата.
К а п и т а н. Вы что, боитесь мимо идти?
М и р и а н. При чем тут страх? Мертвый немец уже не тот немец. А покойника, кто бы он ни был, похоронить надо.