Дракула
Шрифт:
— Добрый вечер. — Таинственный пришелец стряхнул с длинного одеяния какую-то пыль. Рот у него растянулся еще сильнее, и два клыка заблестели в ярком свете. — Надеюсь, вы простите меня за вторжение. Уверяю вас, тут нет злого умысла.
— Д-да ничего… все в порядке, — пробормотал Ларри.
Все было в полном беспорядке, однако он не собирался спорить с этим типом. В его речи чувствовался иностранный акцент.
Это определенно проделки Джима. Может, он начал переправлять незаконных мигрантов?
— Что это за страна? — Незнакомец,
Тот вовсе не хотел смотреть на него, но против воли поднял голову.
— Англия, — поперхнулся Ларри. Значит, мужик действительно иностранец и прибыл в страну в этом… Ларри с усилием отвел взгляд, покосившись на гроб. Крышка была откинута, и он увидел, что гроб изнутри оббит алым бархатом и шелком. От него веяло тошнотворным запахом, как будто там недавно лежал гниющий мертвец. Может, и лежал. Джим выкопал гроб, вытряхнул его содержимое и доставил в нем этого чудика.
— Англия… — Взгляд иностранца затуманился. — Я бывал в этой стране… много лет назад.
«Чокнутый, — решил Ларри, — совсем ненормальный! Может, это розыгрыш, чтобы напугать кого-нибудь до чертиков?» Ларри вздрогнул, еще раз взглянул на незнакомца, и живот свело от ужаса. Этот тип похож скорее манерами и выправкой, чем чертами лица… на некоего персонажа, виденного им в разных фильмах, которые показывают поздно ночью и в исполнении разных актеров. Если этот псих тоже изображает его, неудивительно, что он выглядит как…
— Могу я рассчитывать на ваше гостеприимство? — Уверенность чужака, граничащая с самонадеянностью, только усилила смятение Ларри. — Мне ведь потребуется пристанище на время пребывания в Англии.
— Моя… мама никому не позволяет ночевать у нас в доме. У нас нет свободной спальни. — Это потому, что все спальни завалены хламом Ларри. Он никогда ничего не выбрасывает.
— О, меня вполне устраивает этот подвал. — Иностранец обвел рукой помещение. — Все, что мне требуется. И я щедро оплачу ваше гостеприимство. — Другая рука скользнула в складки одеяния и вынырнула со сверкающей монетой, зажатой двумя пальцами. — Это аванс, сэр. В свое время я заплачу больше. Возьмите!
Протянутая рука Ларри дрожала. Монета, несомненно, из чистого золота, как будто из клада, пролежавшего под землей. Он догадался, что это золото, но надписи на монете были совершенно не знакомы. Кого бы ни изображал этот сумасшедший, по крайней мере, золото у него настоящее. Ларри ощутил, как по спине прошла дрожь. Он понятия не имеет, что это за монета, но она точно не фальшивая. Монета придала рациональный оттенок их нелепейшей встрече.
— Хорошо, — проговорил Ларри, клацая зубами. — Но только ненадолго. — Если что, завтра можно вызвать полицию.
— Ну, разумеется. — Громадные клыки снова сверкнули в улыбке. — Только пока я не… акклиматизируюсь. Я хочу исследовать эту странную землю, чтобы понять, нравится мне здесь или нет. Если да, тогда я подыщу какое-нибудь подходящее местечко, соответствующее
Ларри кивнул. У него имелись вопросы, которые он предпочел не задавать, боясь услышать ответы. Пусть этот тип переночует в бомбоубежище, а завтра при свете дня можно будет хорошенько обдумать ситуацию.
Ларри развернулся, выбрался из убежища и заковылял к задней двери дома. И только тогда вспомнил, что не забрал высохшую пленку. Пусть себе висит. Сегодня он точно за ней не вернется.
Мать Ларри всегда отправлялась в постель около десяти. Она поднималась по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке и все время цепляясь за перила, а потом еще целый час раздевалась и делала какие-то процедуры у себя в спальне. Ларри обычно ложился далеко за полночь — какой смысл ложиться раньше, если утром никуда не надо вставать. Он часто допоздна смотрел телевизор или видео. Но только не в эту ночь.
Ларри проверил и перепроверил, надежно ли заперты все двери и на месте ли засовы. Кино смотреть не хотелось, особенно какой-нибудь из этих… Он просто сидел на кухне, неуверенно поглядывая по сторонам. Было неприятно сознавать, что тот псих может выбраться из бомбоубежища, но он хотя бы не заберется в дом.
Ларри рассмотрел монету, которую ему дал иностранец. Он не сомневался, что это золото, но что за монета, так и осталось загадкой. Она довольно старая, значит, ценная. Но все равно это недостаточная компенсация за соседство с безумцем.
Ларри решил, что сегодня наверх не пойдет. Почему-то, когда человек спит в постели, он делается уязвимым. Лучше подремать в кресле.
Спал Ларри урывками. В тревожных снах он то и дело заглядывал в те горящие красными огоньками глаза и слышал жуткое шипение.
Проснулся он словно от толчка и тут же ощутил запах собственного пота. Ларри оглядел комнату, но никого рядом не было. Значит, это кошмар с продолжением заставил его проснуться…
Кто-то постучал в окно с улицы.
Ларри побелел. Подумал: а не пойти ли в прихожую, чтобы позвонить в полицию? Но вдруг это просто ночные бабочки бьются в стекло, привлеченные светом. Тогда он будет выглядеть полным идиотом в глазах полисмена.
Стук, на сей раз более настойчивый, повторился.
Ларри понимал, что надо посмотреть, а то он не переживет эту ночь. Ноги тряслись, когда он поднялся со стула и неуверенно прошел через кухню. Дрожащие пальцы сомкнулись на потрепанной занавеске. Ему не хотелось смотреть, он боялся, но что-то заставило.
Ларри закричал, когда увидел перед собой худое лицо, прижавшееся к стеклу с другой стороны, посмотрел в налитые кровью глаза и отшатнулся при виде злобного оскала.
Надо было просто задернуть занавеску и вернуться в кресло или же пойти в прихожую и вызвать полицию. Но он не сделал ни того ни другого. Стоял и смотрел в эти полные ненависти повелевающие глаза.