Дракула
Шрифт:
— Мои пожелания довольно просты. На завтрак — кровяная колбаса с тостами. На обед — свиная кровь, смешанная с фаршем. На ужин — то же самое. На ночь — стакан свиной крови. — И он пристально посмотрел на меня. — Что вы об этом думаете?
Я ответила смело, без всякого стеснения — в конечном итоге это всегда дает немалое преимущество:
— Откровенно говоря, сэр, мне бы такое не подошло, но, если это то, чего вы действительно хотите, я приложу все усилия, чтобы сделать ваши блюда настолько вкусными, насколько это возможно.
Он судорожно дернул головой вверх
— Прекрасно. Мою последнюю экономку неизменно тошнило каждый раз, когда она видела, с каким удовольствием я поглощал фарш с кровью. Теперь уже все улажено. Итак, у вас полная свобода действий. Самое главное, неукоснительно следите за тем, чтобы я хорошо питался три-четыре раза в день, и можете делать все, что пожелаете.
— Спасибо, сэр, — ответила я. — Вижу, дел здесь предостаточно. А где располагается моя комната?
— Там, где вы сами выберете, — на всех этажах находится множество пустующих комнат. Сам я пользуюсь только этой и соседней, вам нет никакой необходимости бывать там. Что касается денег…
— Я как раз собиралась спросить вас об этом, сэр.
Он наклонился и, выдвинув из-под стола большой старый саквояж, поставил его около меня. Открыв его, я увидела, что чемодан до верху наполнен пачками банкнот — по пятьдесят фунтов, по десять и по пять. Мистер Акрудал пренебрежительно махнул рукой:
— Берите себе сами оплату — сто фунтов в неделю, а также сколько бы ни потребовалось на ведение хозяйства.
Я решительно покачала головой:
— Нет, сэр, так дело не пойдет. Для того чтобы все оставалось в целости и сохранности, я бы предпочла, чтобы вы куда-нибудь надежно спрятали этот саквояж и каждую педелю выдавали мне необходимую сумму.
На его бледном как мел лице появилось злое угрожающее выражение, и я подумала: не хотелось бы мне встать на вашем пути, сэр. Внезапно его мертвенно-бледное лицо окрасилось светло-серыми тонами; я была совершенно сбита с толку, поскольку никогда прежде не видела ничего подобного. Потом он медленно заговорил, намеренно разделяя слоги, так что мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его:
— Ни… ког… да… не… с… порь… со… мной… же… н… щи… на… Де… лай… так… как… я… ска… зал…
Он до смерти напугал меня, и я уже собиралась сказать ему в ответ все, что думаю, и покинуть этот дом, но в тот самый момент мне припомнилась моя жалкая холодная комнатенка, два фунта и немного мелочи в сумочке, поэтому я только покорно кивнула и проговорила:
— Хорошо, сэр… успокойтесь, прошу вас. Я буду записывать все потраченные суммы и раз в неделю отчитываться перед вами.
Он действительно успокоился, но выглядел таким уставшим, будто внезапная вспышка гнева лишила его последних сил.
Я стремительно покинула комнату и, немного придя в себя после разговора с хозяином, начала исследовать дом. Кухня оказалась расположена в подвале, если, конечно, эту грязную и закопченную адскую нору можно было принять за место, где готовили пищу. Вы не поверите, но там была установлена старая,
Выбрав для себя комнату двумя этажами выше, окна которой выходили на заросший сад, я приняла решение взять побольше денег из заветной сумки и купить переносную печь, работающую на жидком топливе, и полный набор кастрюль.
Но главный вопрос оставался неразрешенным. Когда этот старый дьявол собирается обедать?
Часы показывали двенадцать пятнадцать. Таким образом, разумно было предположить, что обед — свиную кровь и мясной фарш — следовало подавать около часа дня. Откровенно говоря, мне не хватало смелости спросить у мистера Акрудала, где мне искать эту отвратительную смесь — или каким-то образом приготовить ее, но в конце концов я спустилась в холл и обнаружила там круглую позолоченную емкость, наполненную примерно тремя пинтами густой крови, и объемный газетный сверток.
Я искренне сочувствовала моей предшественнице, которой неизменно становилось дурно, когда она видела, как ее хозяин с жадностью набрасывается на эту мерзость, особенно когда я почувствовала, что фарш — а также, скорее всего, кровь — определенно испорчены.
Я тщательно вымыла железную кастрюлю, переложила в нее сырой фарш и начала тушить его, используя вместо плиты старый фонарь с пламенем внутри, найденный в дальнем углу этой так называемой кухни.
Я основательно приправила эту ужасную смесь (кипящая кровь распространяла удушающее зловоние) солью и черным перцем, добавила мускатный орех, отобранный у тучного кота, игравшего им, как клубком.
Ровно в час дня я подошла к комнате хозяина с подносом в руках, по которому угрожающе скользила глубокая чаша с кипящим, ароматным, смешанным с кровью, пряным фаршем, мне даже удалось найти и помыть десертную ложку. Толкнув дверь коленом правой ноги и едва не споткнувшись о кучу хлама, лежавшего сразу у порога, я медленно прошла к столу, за которым сидел седовласый мужчина. Лицо его озарила искренняя улыбка, когда он увидел меня с подносом в руках, и, как только я поставила на стол перед ним глубокую чашу, он в нетерпении схватил ложку и начал поглощать малосъедобную массу.
Отталкивающее зрелище сопровождалось ужасными звуками. Он хлюпал и причмокивал губами, а все то, что не достигало цели, скатывалось вниз по его подбородку, оставляя темные следы. Когда чаша была уже наполовину пуста, он остановился перевести дух и выразил свое искреннее восхищение:
— Самое вкусное блюдо, которое я когда-либо пробовал, мисс Бенфилд. Вы талантливы… очень талантливы. Приготовьте мне на ужин то же самое, и не сомневаюсь, мы отлично поладим. Я узнал по вашему запаху, что наши с вами цели совпадают.