Дракула
Шрифт:
Принц Маршалл обходит стол и кричит в изуродованное ухо Вея:
— Номер счета! Скажи, или он тебя укусит, и ты будешь как мы!
— Я не знаю!
— Это не так делается!
— Давай! — визжит принц Маршалл. — Давай!
И Гарри делает это. Он разрывает президенту Вею горло, выплевывает кусок мяса принцу Маршаллу в лицо и подставляет рот под фонтан. Кровь, как электрический ток, мчится по телу. Каждая клетка открывается ей навстречу. Потом его отпихивают в сторону. Вся толпа мертвецов, обезумев от запаха крови, лезет на тело Вея. Принц Маршалл бьет двоих, стреляет третьему в голову.
Луч камеры скачет к потолку. Женщина в рваном платье насела на Санте. Гарри хватает
Нежить заходится воем. Гарри хватает Санте за воротник куртки одной рукой, другой — поднимает с пола АК-47. От очереди в упор вспыхивает драпировка за конторкой, Гарри быстро плещет в огонь виски, и пламя взлетает к потолку.
Обернувшись, он видит, как нежить, словно волна, опускается на одно колено. Свет огня выхватывает их звероподобные лица. Они не отводят от него глаз. Гарри забирает у Санте камеру, разбивает вдребезги, рвет на части кассету и запускает в огненный столб. Вместе с Санте они проходят сквозь ряды склонившихся повстанцев, рана в ноге с каждым шагом раскрывается все сильнее. Очутившись в коридоре, он запирает высокую дверь.
Санте плачет. По дороге через темный дворец он переходит на французский.
— Ты кто? Ты кто такой?
— Раньше я думал, что чудовище, — отвечает Гарри. — Теперь уже не знаю. То, что я есть, спит внутри тебя, Санте, ему нужна только кровь, чтобы проснуться. Я тоже человек. Просто забыл об этом из-за жажды.
На лестнице он слегка подталкивает Санте вперед, и тот едва не скатывается со ступенек. Кровь президента сделала Гарри сильнее, чем когда-либо. Разрез в ноге уже зарастает, он чувствует, как срастаются волокна ткани.
— Н-да. Хотел бы я сказать, что это может быть началом прекрасной дружбы, но у меня есть еще дела. Вот что, найди полковника Мильтона Томбе. Найди его, и пусть отыщет Графа. Эти, в кабинете, долго не проживут, но, если Граф уйдет, он начнет все сначала еще где-нибудь. Теперь беги. Беги, придурок!
Санте смотрит на Гарри. Он вроде бы хочет что-то сказать, но вместо этого сбегает вниз по ступенькам. Гарри слышит грохот вдалеке, это мертвецы колотят в двери. Они прорвутся, конечно, но это не имеет значения. Без командира армия с ними разберется.
Ломаке говорил, что знает, где прячется Граф, и Гарри приходит на ум спокойный сероглазый Петру, умевший превращаться в волка. Он вспоминает также всем известную книгу; да, коротышка не лгал.
Гарри взбегает по лестнице, дым горящих комнат заполняет дворец. Служебный проход за фанерной дверцей ведет на крышу. Панорама с одной стороны подсвечена красным пламенем, в котором дрожат переходы и башни. На другой стороне, вдалеке, что-то темное движется сквозь предрассветную мглу. Гарри поднимает АК-47 и стреляет, пока автомат не дает осечку.
Ничего. Перегнувшись через парапет, он видит внизу во дворе только растерзанный «мерседес». Может, показалось, думает он, но спустя мгновение темный треугольник взвивается через кроваво-красный диск поздней луны на запад — вдогонку за ночью.
Гарри отворачивается и смотрит на восток, откуда взойдет солнце и очистит мир.
ГАЙ СМИТ
Гость Ларри
Гай Смит опубликовал свое первое сочинение в двенадцатилетнем возрасте в местной газете. Избрав для себя карьеру банкира, он выпустил первый роман, «Оборотень Лунного света», в 1974 году.
После чего свет увидели почти восемьдесят книг в разных жанрах, хотя Смит до сих пор больше всего известен
Вернувшись в Англию, граф обнаружил, что за время его отсутствия многое изменилось…
Охваченный паникой, Ларри, спотыкаясь и едва не визжа от ужаса, выскочил из старого бомбоубежища в глубине сада. Нависающие ветки лавра потянулись к нему, словно холодные влажные пальцы, и он ударил по ним, отшвырнув в сторону. Ларри судорожно втягивал в себя воздух, а его сердце билось все быстрее.
В следующий миг, к его несказанному облегчению, впереди показался дом, и он ввалился в открытую заднюю дверь — все его тело весом в сто с лишним килограммов тряслось, небритое лицо с тяжелым подбородком приобрело пепельный оттенок. Плетеный стул в углу захламленной кухни тревожно пискнул, когда Ларри упал на него.
Господи, сделай так, чтобы все это почудилось!
Затем он услышал, как заскрипела, медленно открывайся дверь кухни, и вгляделся в полумрак, съеживаясь при виде ссутуленной фигуры, которая вырисовывалась в бледном свете из прихожей.
Господи, не надо!
— Ларри, ты хорошо себя чувствуешь? Ты так тяжело дышал, когда вошел. Ты ведь не…
— Я в порядке! — сипло прошептал он трясущимися губами.
Стоит ему отойти на ярд, как мать уже спрашивает, не заболел ли он, и идет его искать, словно упрямый вурдалак. Она совсем одряхлела, что неудивительно в восемьдесят шесть лет. Он же впустую растратил свои лучшие годы, сидя дома и ухаживая за ней. И все ради паршивого наследства, которого он может и не получить, если умрет раньше ее.
— Возвращайся в гостиную, мама, скоро начнется твоя любимая программа. Я сейчас принесу чай.
«И главное — оставь меня в покое!» — мысленно добавил он.
Ларри услышал, как она шаркает через прихожую обратно. Господи, последние дни у него нет ни минуты покоя. Она уверена, что ему по-прежнему двенадцать, а не пятьдесят два. Но сейчас есть кое-что поважнее, о чем стоит задуматься.
В частности, этот гроб, который стоит в оставшемся с войны бомбоубежище, где Ларри устроил себе темную комнату, поскольку занимается любительской фотографией. Понятное дело, что гроб притащил Джим. Кто еще? Наверняка он. Ларри уже несколько месяцев позволяет Джиму оставлять в бомбоубежище ящики и коробки. Естественно, ненадолго. Выпивку и сигареты, совершившие межконтинентальное путешествие. Условия сделки показались Ларри приемлемыми: сегодня подвал забит под завязку, а завтра пусто. Джим сбывает контрабанду постоянным клиентам — надо полагать, пабам и мелким лавочникам без лицензии. Само собой, мать Ларри понятия ни о чем не имеет и едва ли когда-нибудь узнает. При ее артрите и остеопорозе до бомбоубежища ей никак не доковылять, а если и доковыляет, то ничего не заметит из-за катаракты. На этот счет у Ларри не было опасений.