Дракстрём
Шрифт:
Семья старого рыбака была немногочисленной по меркам местных обычаев и состояла как раз из отца, сына и дочери, а также матери по имени Инга, которую меньше всего волновали заботы мужа, потому как больше времени она уделяла только воспитанию Катарины. Инга была уверена, что вырастит из неё настоящую придворную даму, которую скоро собиралась отправить в Соленгард поближе к конунгам и приближённым ярла, дабы там случилась какая-нибудь случайная встреча, в конце концов обещающая привести к свадебным торжествам.
– Катарина, леди не пристало бы расспрашивать о делах рыбаков, – возмущённо через зубы проворчала Инга, проходя будто бы совсем мимо – Пройдёт время, и ты поймёшь
Катарину наставления матери мало волновали, и она скорее больше хотела бы отправляться как раз таки на рыбалку с отцом и братом, чем зазубривать вежливые фразы и мучить себя хорошими манерами, изображая счастливую мадам и чересчур лживо это подавать на своём милом личике. Инга и слышать возражений не хотела, а уж тем более позволить дочери отправиться в лодку на вёсла и возиться со снастями.
– Любушка, перестань, дай дочке побыть с отцом, – рассмеялся Алвис, на что Инга только фыркнула, удалившись в другую комнату, которых здесь было целых пять.
Самая большая из комнат находилась в центре дома, где располагался тлеющий очаг, там же уютный и приветливый дом Алвиса добродушно встречал своих гостей, угощая рыбой жареной, рыбой варёной и рыбой пареной. Рыба вообще была самым частым ингредиентом на столе у фреирвальцев. Были здесь и те, кто выращивал овощи в своих маленьких скудных огородах, но таких было немного, а те овощи, что завозили купцы, очень быстро расходились зеваками, день и ночь проводящими на рыночной площади.
Отобедав в кругу семьи, Ёрмунд не стал долго задерживаться дома. До захода солнца оставалось совсем мало времени, потому юноша хотел успеть хоть немного позаниматься фехтованием на песчаном берегу залива Ингиаг, где собирались все его сверстники. Выбегая во двор, его тут же подловила его сестра Катарина:
– Возьми меня с собой, Ёрмунд! – жалобно просила он брата.
– Нет, Катарин, мама будет против, я пойду один, – отказал Ёрмунд, ускоряя свой шаг, а сестра тем временем продолжала, ступая по пятам.
– Ёрмунд, возьми! Там будет Свейн? Я хочу его увидеть!
– Катарина, Свейну ты не интересна, останься дома с родителями, я скоро вернусь, – стоял на своём Ёрмунд.
– Ты просто боишься, что я тебя выиграю на мечах, на глазах у других мальчишек! – язвительно заключила Катарина, прикусив свою нижнюю губу.
– Это было только раз, и я поддавался! – пригрозил пальцем Ёрмунд, а затем развернулся и быстро удалился за холм, расплываясь в удовлетворённой улыбке, оставив сестру возле дома. Ёрмунд никогда бы не хотел машинально обижать Катарину, но брать её с собой к месту, где мужчины готовы проливать свою кровь, ради достижения наивысшего успеха в будущих битвах, ему не хотелось больше всего.
До залива Ингиаг было несколько минут быстрой ходьбы. Располагаясь западнее бухты Сноррирстейн, залив был куда более уютным местечком для мореплавателей, потому как здесь туман расступался и не имел уже той власти, как над поселением. Тут располагался самый настоящий большой тренировочный лагерь, в котором юные фреирвальцы постигали военную науку от своих старых наставников и отцов, приходивших полюбоваться на сыновей. Залив занимал достаточно обширную область, образуя дугообразный берег далеко-далеко на северо-запад, вдоль которого выстраивались многочисленные боевые драккары. Эти корабли словно те же сказочные змеи торчали из воды своими набалдашниками на носах в виде ревущих или извергающих пламень драконьих морд. Сейчас полосатые паруса были опущены, а драконы кажется дремали, качаясь на волнах ныне спокойного моря. Хозяева этих деревянных монстров находились на суше, живя в том же самом
Пробегая мимо обветшалых шатров и палаток и обходя ревущие толпы охмелевших некогда закоренелых мореплавателей, Ёрмунд увидел своих, таких же, как он, молодых товарищей на их излюбленном месте, где лука залива принимала ещё более причудливую форму, создавая подобие маленькой бухты в виде полумесяца с давно обмелевшим дном.
Товарищи встречали Ёрмунда дружелюбно. Уважение сверстников юноша получил ещё с детских лет, когда смог выстоять против нескольких противников на посвящении. Этот же трюк проделал и его верный друг Свейн. Оба мальчика с тех самых пор росли всегда рядом, но были так непохожими друг на друга. Если Ёрмунд, не смотря на физическую силу, оставался столь же сухощавым и незавидным юнцом, со свойственной его семье копной каштановых волос на голове, которую он коротко состригал, так же как и все признаки своей едва пробивающейся бородки, то Свейн казался весьма складным парнем, с широким корпусом и жилистым телосложением, длинным чубом пшеничных волос с побритыми висками и оперёнными усами и маленькой бородкой, переливающейся на солнце, словно золотые ниточки, а так же яркими лазурными глазами, в противовес тусклым едва заметным зелёным глазам Ёрмунда, доставшихся ему от его матери
– Ёрмунд, ты пропустил такое представление! – выскакивая навстречу другу, впопыхах рассказывал Свейн – Старики драккара «Скеггифри» решили поглумиться над зелёными юнцами, но мы им и продыха не дали! Накостыляли голыми руками. Я лично троих уложил, даже не почувствовал, что была битва!
– Они видимо были столь пьяны, что и стоять на ногах не могли, – предположил Ёрмунд, смеясь, а тем временем товарищи обступили его со всех сторон, устроив шумный круг, в котором каждый убеждал, что сам лично повалил больше, чем кто-либо другой.
– Ёрмунд, я уже жду не дождусь, когда нас возьмут на набег! – продолжал Свейн, картинно рассказывая все свои переживания и эмоции, яростно жестикулируя и отталкивая других болтливых юнцов – Я голоден битвой!
– Ты даже не знаешь, что такое битва, Свейн! – удивляясь высказываниям друга, проговорил Ёрмунд – Старые люди не мечтают о битвах так, как ты.
– Потому что они уже выцвели! – продолжал уверять Свейн – А я уже готов! Вот он смотри, – Свейн показательно напрягал каждый свой мускул на жилистой фигуре – Никакой враг не устоит перед моим напором!
– Ох, Свейн, надеюсь, твоими врагами так и останутся охмелевшие старики с дубинами, – улыбнулся Ёрмунд, потрепав друга за плечо.
– Знаешь ли, это звучит как оскорбление! Меня нельзя здесь мариновать! – настаивал на своём Свейн – Сколько героев пропало без подвигов! Представить себе как это невыносимо и трудно вытерпеть!
– Думаю, что подвиги тебя не минуют! – добавил лишь Ёрмунд.
Состязания деревянными мечами на песке были не единственными увлечениями местной молодёжи. Как правило, лагерь предоставлял возможность пользоваться любыми методами подготовки для юных бойцов. Здесь были и стрельбище для особо зорких лучников, и полоса препятствий для быстрых и ловких, и своего рода макет стены, которую приходилось брать штурмом. Здесь же юнцы постигали и основы мореходства, вставая на вёсла на длинных лодках и пытаясь освоить пользование парусами и канатами. Нынешнее поколение также имело возможность обучиться и грамоте, которую преподавали странствующие по миру монахи-отшельники, незнающие ни своей родины, ни своей семьи. Но что была для молодых воинов грамота, когда в жизни пригождалось более умение владеть оружием, чем пером.