Драконья кровь
Шрифт:
– Все еще интересно, как принц размахивает своим мечом? – крикнул Черный в бешенстве. – Смотри же, наорг! Смотри хорошенько!
Мамаша-людоедка все еще мычала что-то, когда Айяса со свистом рассекла воздух и толстая голова скатилась вниз по жирной груди, а из рассеченной шеи забили черные фонтаны крови.
– Может, тебе еще не достаточно зрелища, наорг? – продолжил Черный, пинком откинув все еще шевелящую губами голову прочь. – Хочешь посмотреть, что у неё внутри?
– Господин, не надо! – заголосил наорг, испугавшись.
– Отчего
Наорг забился в угол и смотрел оттуда зло и испуганно. Черный, все больше разъяряясь, вцепился ему в загривок и как следует тряхнул его:
– А теперь ты расскажешь мне о своем подземном ходе, не так ли?
– Нет! – взвизгнул наорг, извиваясь. – Ты не убьешь меня! Иначе ничего не узнаешь, и они придут в твой мир! Подумай о людях, которых они сожрут – а они будут пожирать вас целыми городами!
– А мне что за дело?! – зло шипел Черный, трепля наорга. – Что мне за дело до того? Забыл разве, кто я? Я принц, и мне полагается свершать подвиги! Сам подумай, что мне выгоднее: каждую неделю отлавливать по одному людоеду, чтобы все людишки каждый раз славили меня, или одним разом прикончить весь выводок, так, чтобы никто их не увидел, а значит, и не оценил всей благодати, которую я могу дать им? Ну, что я теряю? Зачем мне пытать тебя, пачкать свои руки о твою нечистую кровь? Я лучше прибью тебя, и завтра твою протухшую голову выставят на колу на всеобщее обозрение!
– Ты обещал сохранить мне жизнь!
– Я обманул тебя, наорг! На самом деле, я редкостный мерзавец. Ты привык иметь дело с честными людьми, которые так туго шевелят мозгами, что и представить себе не могут, что такого как ты, можно бы и надуть. А я не таков – ты же с самого начала это увидел? Вот и будет тебе урок на всю оставшуюся, очень короткую жизнь!
Наорг позорно и отвратительно заверещал, и Черный выкинул его прочь из комнаты.
– Как бы не убежал, – осторожно заметил я. Черный, оправляя на себе одежду и отходя от злости, покачал головой:
– Некуда им бежать. Они бы и удрали, еще когда наши солдаты вспугнули их, да все их ходы перекрыты. Солдаты разрушили подпорки, разбирая могилы, и этот тоннель не обрушился лишь чудом. Если бы не любопытный нос одного из них, они бы и мамашу погребли здесь заживо.
– А тот ход, о котором говорил наорг? Или ты правда… жаждешь каждодневной славы?
– С ума сошел?! Я блефовал – это первый урок, который мне тут преподали, и который я усвоил очень хорошо. Наорг покажет нам его, этот таинственный лаз, и мы уничтожим все гнездо целиком.
– Интересно, что там может быть?
– А ты не понял? Там целый выводок людоедиков, наорг же сказал тебе. Сам посуди – наорг говорил, что людоед покупал их женщин, чтобы плодиться, а я убил всего около десятка людоедов, остальные – адепты, которых людоед, я так думаю, крал уже в мужья и жены для своих чад. Где же сами чада? Вот их-то людоед и прячет
Черный подобрал голову людоедки и прицепил её за волосы к своему поясу. Я поморщился, глядя в мертвые остекленевшие глаза.
– Послушай, – сказал я, – все-таки это тоже люди. Какие бы ни были – но люди. А ты отрубаешь им головы, не поморщившись.
Черный насмешливо посмотрел на меня.
– Наверное, я чудовище, – сказал он. – Наверное, мне следовало родиться тут, где мне в кровь плеснули бы побольше злости и поменьше совести и милосердия. Только знаешь, я понял этот мир. И он мне близок. Я принял эту сторону, рядом с этими людьми, и я поклялся их защищать. И я буду делать это без зазрения совести. А те, кому я отрубил голову, вовсе не люди. Я не знаю, кто это, только это не люди. Возможно – подумай сам! – этот мутант Монк сбежал откуда-то, где так же лопал людей и где за ним охотились. Так какого черта ему это можно позволить здесь? Нет; может, эти варвары, которых он завораживал своими жадными речами, и будут его бояться, возможно, для них он и останется чем-то непостижимым, а оттого и непобедимым, но не для меня.
Тем временем на постели, где лежало тело мертвой людоедки, послышалось шевеление, и мы, потрясенные, обернулись к ней.
Нечто, похожее на большого буро-зеленого слизня, ползло по грязным простыням, пропитывающимся бурой жидкостью. Тело толстухи подрагивало, ворочалось. С плеском откуда-то сзади из него выкатился еще один слизень и отчаянно замотал шишковатой головой, разрывая тонкую прозрачную оболочку.
– Твою мать! – произнес Черный. Зрелище это было настолько отвратительно, что он отвернулся, превознемогая порывы к рвоте. – Мы вовремя, кажется, навестили этот замок.
Я же смотрел во все глаза.
Извивающийся слизняк при ближайшем рассмотрении оказался удивительно похож на старину Монка.
Та же шишковатая голова, те же лупоглазые глаза и широкий рот – слава богу, пока без зубов. Руки и ноги у него тоже были, но тонкие, плоские, похожие больше на плавники рыбы. Прижатые к телу, они почти были незаметны, а ноги так и вовсе походили на рыбий хвост.
Слизняк, извиваясь, шлепнулся с чавканьем на пол, и мы невольно отпрыгнули. Жуткий детеныш, извиваясь, барахтался на полу некоторое время, стараясь перевернуться на живот. Это ему удалось; перевернувшись, он ловко выпустил руки, до того прилепленные к телу, и, толкаясь ими, быстро пополз под кровать.
– Ты куда это намылился? – Черный шагнул за ним, но не успел его ухватить – послышался плеск, и слизень исчез в воде.
В воде?! Только сейчас я сообразил, что под кроватью была не темнота, не тень, а вода! Когда Черный приподнял Айясой край простыни, я увидел блики на её поверхности. Вот отчего тут так влажно и сыро!
– Ты понимаешь, что это? – произнес Черный, отступив на шаг. – Это и есть тот ход, о котором говорил наш копальлшик. Этот пруд он копал действительно долго! А ну-ка…