Драконья кровь
Шрифт:
Он попытался сдвинуть кровать, но та не подалась ни на йоту. Тем временем с простыней на пол сползли еще пара слизняков.
– Да руби же их, чего смотришь! – рявкнул Черный, багровый от усилий. – А то придется всех вылавливать из пруда!
Кровать немного подалась ему, и он отпустил её спинку, сипя от напряжения. У него был такой вид, словно он попытался сдвинуть с места лежащего слона.
– Давай вместе, – я уперся в спинку кровати и толкнул. Черный, набрав в грудь побольше воздуху, навалился плечом, и кровать, жалобно скрипя, медленно начала отъезжать
– Навались! – Черный еще поднажал плечом, и наверху затрещал полог. Мы немного не рассчитали, не учли последствий, и одна ножка кровати провалилась в темную воду, кровать накренилась, а тяжкая туша людоедки скатилась на наклонившуюся сторону. Мы едва успели отпустить спинку кровати, как она, затрещав, пошла ко дну – вторая ножка кровати, уцепившаяся за пол, сломалась, треснула рассохшаяся спинка, и людоедка с плеском обрушилась в воду. Следом за ней, подобно носу тонущего корабля, торжественно погрузилась в воду её перина.
– Ну вот, – Черный зло плюнул. – Весь выводок упустили!
Я осторожно подошел к волнующейся воде и нагнулся. Внизу все еще просматривался неясный силуэт людоедки, медленно погружающейся на дно. Она так и продолжала дергаться и содрогаться, словно была наживкой на крючке, и её белые толстые руки мотались из стороны в сторону… все сильнее и сильнее… словно кто-то дергал за них, трепал, грыз!!!
– Твою мать! – заорал теперь я, отпрыгивая от ямы с водой таким прыжком, что обзавидовалась бы любая балерина. Черная вода, где исчезло тело людоедки, вскипала ключом, словно там, в глубине, началась страшная возня, и пара юрких скользких тел промелькнула прямо под поверхностью воды, да так быстро, что я бы не успел отпрыгнуть, если бы они захотели напрыгнуть прямо на меня.
Но они подняли эту возню не ради моей сухопутной персоны. Подавив первый страх и осторожно приблизившись к краю пруда, я заглянул в воду и увидел, как множество слизняков, и только что народившихся, и покрупнее, словно пираньи терзают и дерут остервенело тело своей мамаши, а где-то совсем глубоко кружат тени побольше, уже похожие на людей…
– А ну-ка, – Черный с треском распахнул дверь и вволок перепуганного насмерть наорга. Тот и вправду никуда не убежал, Черный как в воду глядел. – Это, что ли , твой тайный лаз?
Он подтащил упирающегося наорга к бурлящей воде и чуть не ткнул его туда носом.
– Хочешь поплавать? – предложил он. – Нет? Тогда тебе лучше всего рассказать мне, как выудить их оттуда! Если будешь молчать, я насажу тебя на крючок, и буду развлекаться рыбной ловлей!
– А-а! – завизжал наорг, вырываясь из рук Черного.
– Что такое? Не нравятся рыбки? Но ты же сам их разводил! Они даже в какой-то степени тебе родственники. Не хочешь познакомиться? Думаю, пока они поймут, что на вкус ты не очень, каждый из них по кусочку-то отгрызет!
– Я скажу, скажу! – завыл наорг.– Есть заглушка в стене замка! Мы должны были открыть её после следующего полнолуния! Детеныши к тому времени подросли бы и стали походить на людей, и, может, кое-кого даже бы взяли к себе
– Чтобы потом монстр сожрал приемных родителей? Какая благодарность за добродетель! А новорожденные?
– Какие новорожденные?
– Из мамаши только что вывалилось целое скопище слизняков.
– О, боги! Не знаю. Ей еще рано было родить. К её родам нам и было велено спустить пруд. А сейчас новорожденных сожрут старшие.
– Милое семейство! Ладно; спустим пруд сейчас, – Черный тряхнул наорга и сделал страшные глаза. – Идем. И попробуй только сбежать – я скормлю тебя им без всяких угрызений совести.
Выгнанные нами наорги на свету щурились и плотнее закутывались в свои пледы, защищаясь от ветра.
Наши храбрые солдаты, притаившись около платформы Дракона, боязливо выглядывали на нас. Наверное, подозревали, что за такой долгий срок, проведенный в подземелье, мы сами вполне могли перекинуться на сторону людоедов. Но, увидев Черного, невозмутимо вышагивающего с головой людоедки на поясе, они разразились такими радостными криками, словно настал великий праздник.
– Только и дела было, – пробормотал Дракон, когда Черный отцепил от себя свой жуткий трофей и кинул к подножию его трона. Столько голов за столь короткий срок, наверное, ни одному Дракону не посвящали.
– Государь, – Черный поклонился, – это еще не все. Внизу эти мерзавцы, – он ткнул пальцем в съежившихся наоргов, – прорыли целое подземное озеро, и теперь оно прямо-таки кишит потомками людоеда. Они там плавают подобно карасям в садке, и если ничего не сделать, скоро они достигнут такого возраста, когда ничем не будут уступать своему папаше. И тогда…
– А что – тогда?! – визгливо закричал наорг. – Что – тогда?! Позволь сказать мне, господин Дракон! Я много чего знаю!
Черный изменился в лице, но смолчал. И даже не шелохнулся, хотя ему страсть как хотелось оторвать голову болтуну.
– Говори, – велел Дракон.
Наорг, довольный, вывалился из строя своих соплеменников вперед. На его толстых губах играла омерзительная усмешка, он с видом победителя поглядывал на Черного.
– Господин Монк – так называл себя сам людоед, – явился к нам с неба, господин Дракон. Это не пустой звук, и не сплетни. Я видел его машину, которая умеет летать.
– Это я уже слышал, – ответил Дракон. – И не понимаю, куда ты клонишь.
– А туда, – едва не кудахча от радости, продолжал наорг. – Он был силен, очень силен и умен, несмотря на все его деяния и, несмотря на его странный вид… силен и умен, как твой новый принц, господин Зед.
Дракон и усом не повел.
– И что же?
– А не кажется ли тебе, господин Дракон, – вкрадчиво продолжил наорг, весь согнувшись от подобострастия, – что это странно? Прости мне мою вольность, но мне кажется, что это две стороны одной медали. Господин Монк не был красавцем, это правда, а господин Зед хорош собой, но что-то мне подсказывает, что они одинаковы. И если господин Зед, такой большой и сильный, разгуливает по твоему кненту, то чего тебе бояться маленьких выродков людоеда?