«Драконы войны»
Шрифт:
Он чувствовал, что с ним обошлись несправедливо, и от ярости был почти не в состоянии думать. Дралан вовсе не собирался держать свое слово, не намерен был признать заслуги Лароннара.
Дралан посмотрел на него, насмешливо прищурившись.
Что за безрассудство - бросать вызов своему командиру в таверне, набитой его сторонниками. Но Лароннар даже не попробовал отступить и остудить вздымающуюся внутри ярость.
Это самоубийство,- услышал он прорвавшийся сквозь ярость внутренний голос.
Он глянул
Самоубийство - но ему было уже все равно.
– Это был мой план!– прокричал Лароннар. Эти слова отразились от высокого потолка и эхом вернулись к нему, радуя его больше, чем победа на поле боя. Он внезапно протрезвел, как будто месяц не пробовал эля.– Все планы были моими!
Выражение лица Дралана медленно преобразилось. Вместо насмешки оно выражало теперь злобу и угрозу. Он молча положил руку на рукоять меча.
– Ты, наверно, за всю свою карьеру не спланировал ни одной битвы, - язвительно сказал Лароннар.– Ну да, если не считать того случая, когда ты напал из засады на овражных гномов!
С окаменевшим лицом, бледным от гнева, Дралан все же протянул ладонь для рукопожатия.
– Брось, капитан, - спокойно произнес Дралан.– Ты же знаешь правила.
Правила Лароннар знал. По приказу Дралана он добивался их соблюдения. Драки в отрядах, подчиненных Дралану, были запрещены. Командир считал их дикостью. Но воспитанные люди вполне могли разрешить свой спор на дуэли.
Лароннар ухмыльнулся, увидев протянутую руку. Со стороны этот жест казался благородным, но за ним стояла старая хитрость - с притворной учтивостью пожать руку противника, а в это время достать спрятанное оружие. Осторожно, не сводя глаз с Командующего, Лароннар снял висевший на поясе цестус и надел его на руку.
Верхняя сторона перчатки, сделанной из жесткой, черной как смоль кожи, была покрыта стальной сеткой эльфийской работы, тонкой, как паутина, и прочной, как кольчуга. На костяшках торчали шипы с бритвенно-острыми краями.
Быстрыми, ловкими движениями Лароннар вынул из ножен нечто похожее на длинный кинжал и сбросил с него накладную деревянную рукоятку. В руке у него осталось прочное стальное лезвие, длиной в три ладони, зазубренное с того конца, где была рукоятка; через разрез на верхней стороне перчатки он протолкнул конец лезвия в плоский узкий карман, сделанный на кастете.
Послышался лязг металла. Пока Лароннар сгибал и разгибал пальцы, натягивая перчатку, лезвие в свете факелов сверкало голубыми искрами. Нарочито медленно он расстегнул пряжку ремня, на котором висели ножны, и уронил меч на пол.
Как легко догадаться, взгляды всех присутствовавших в таверне, включая Дралана, были прикованы к падающему
Лароннар рубанул лезвием, торчавшим из перчатки. Движение было таким уверенным, ловким и быстрым, что Дралан, когда лезвие блеснуло мимо самого его лица, оступился и прижался к стойке.
Командующий быстро пришел в себя и оттолкнулся от поручня на стойке. Он вытащил меч. Отпихнув стоявшего возле его локтя драконида, Дралан принял боевую стойку. Толпа расступилась, освобождая место для поединка.
Оружие легко соприкоснулось: оба пока лишь пробовали клинок соперника. Сталь задребезжала, ударившись о сталь. Через цестус полилась песня скрестившихся мечей, и этот звук заплясал под кожей у Лароннара, пронесся по каждой его косточке.
Лароннар атаковал. Ухватившись за руку в перчатке другой рукой, он со всей силы направил удар на своего командира.
Дралан успел уклониться.
За счет движущей силы своего удара Лароннар развернулся на месте, снова замахнувшись. Меч Дралана встретил удар, и скрещенные лезвия оглушительно зазвенели, как колокола.
Дралан отпрянул, и меч его задел крыло одного из вертевшихся поблизости драконидов. Острое лезвие пронзило кожистую перепонку, и из раны брызнула зеленая кровь. Драконид взвыл от боли, и другой ящерочеловек оттащил его подальше от Дралана.
Толпившиеся вокруг, тараща глаза, толкали друг друга и пятились подальше от дерущихся. Соперники так и плясали взад-вперед вдоль стойки, сверкали и звенели их клинки. Наблюдавшие за боем весело кричали, увлеченные этим представлением, и им было безразлично, кто победит.
Ободряющие крики придали Лароннару сил, и он атаковал с еще большим неистовством.
Не выдержав такого натиска и стремительности соперника, Дралан попятился. Каждый удар он отражал, но в его движениях не было напора; он отступал. Увернувшись от страшного удара, он запрыгнул на стул, а оттуда на стол. Стол угрожающе зашатался под его весом. Ужасающе быстро мелькнул сверху вниз меч Дралана.
Теперь уворачиваться пришлось уже Лароннару. Он парировал удар, который мог бы раскроить ему череп. Теперь уже Дралан мастерски работал мечом, а Лароннар отступал.
Дралан спрыгнул со стола, чуть не сбив с ног Лароннара, и на мгновение они сцепили кисти рук, так что мечи угрожающе закачались у них над головами.
– Я тебя предупреждал, - прорычал Дралан.– Теперь я научу тебя уважать командиров.
Лароннар промолчал, чтобы не сбивать дыхание. Он отпустил руку Дралана и схватил его за шею. Его широкоплечий соперник начал задыхаться: Лароннар, вдавив большой палец в мягкую плоть внизу шеи, пережал ему горло.
Дралан присел, а потом снова выпрямился, рванувшись всем телом. Пальцы Лароннара, срываясь с шеи Дралана, прочертили на ней кровавые борозды.