Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Я спиной чувствовал, как ди Ландау из последних сил сдержал обиженный фырк. Я вздохнул... Ведь учили же его целый год вежливости и этикету, а как дошло до дела - он сразу забыл всю науку. Бедный маэстро Фабио... Он ведь так старался!

Взгляды людей обратились на меня, стюарды попытались было меня отпихать прочь, но куда им... Я вежливо кивнул членам клуба:

– Прошу прощения за вторжение, - и хотел было уйти, но хозяин паркетной удержал меня за рукав кителя.

– Стой, Фил, раз уж ты тут, перескажи нам слова Евгения, которые

ты слышал именно от него. Ты же имел непосредственное отношение к нему. Бартоломео, ты же его выслушаешь?
– вкрадчиво спросил наш наставник.

Дождавшись милостивого кивка от предсказателя, после которого стюарды перестали настойчиво подпихивать меня к двери, я по возможности кратко обрисовал давние события.

Сеньор Дрюини поджал губы, сделал длинный глоток вина, явно растягивая паузу и нагнетая интерес. Ди Ландау выглядывал из-за моей спины и сопел от нетерпения, маэстро Фабио прикрыл глаза, а окружающие вытянули шеи, ожидая ответа.

– Я такого, - сердито выдал предсказатель.
– никогда не говорил Руфбольту. Этот кантонский грубиян и тупица, пожиратель сосисок, никогда не чувствовал тонкостей нашего солернийского языка! Я ему чётко сказал "кони и железо", а не "конь из железа" или "железный конь". Есть ведь разница!

Сидящие за столом переглянулись и согласились с ним. Мой напарник хотел было что-то ляпнуть, но маэстро Фабио предусмотрительно поймал его за плечо.

Он принудительно нас откланял и выпихнул из клуба, прежде чем молодой эксперт успел вытворить хоть что-нибудь. Сам маэстро остался внутри, якобы, улещивать вредного предсказателя, но ди Ландау ворчливо сдал мне все планы нашего наставника: тот просто пришёл поиграть в карты в хорошей компании.

Мы потихоньку направились домой.

Зима почти вступила в свои права: у нас изо рта рвалось клубами дыхание, а стылый ветер сбрасывал с деревьев последние листья. Думаю, ещё пару недель, и ночью лужи будут замерзать хрупким и хрустящим ледком.

– Сильно досталось?
– осторожно спросил ди Ландау.

Я только покачал головой, я почти не чувствовал боли.

– Через несколько дней само заживёт, - сказал я.

Мой подопечный вздохнул и потянулся в карман за сигаретами.

– Ничего яснее не стало. Про Кавалли мы и так всё знаем, - он затянулся.
– Это ведь они у нас "Кони*". А Железо тогда кто? Тот самый мужик, про которого проговорилась племянница Руфбольта? Как думаешь, если мы призраку скажем, что его прибило Железо, он от нас отстанет?

[*Cavalli - от ит. "кони" =D]

Я только пожал плечами. Я прекрасно понимал и видел, что и мой напарник понимает, насколько эта надежда слаба и прозрачна.

– Надо попробовать найти Витторио, - наконец вздохнул ди Ландау.
– Давай завтра сходим, мне аналитики тут посоветовали годную тётьку, говорят, она по поиску людей собаку съела, к ней даже из полиции иногда обращаются...

Мой напарник хотел было выдать мне совершенно замечательную историю

об этой самой 'тётьке', но подавился дымом и уставился в дальнюю часть улицы, где уже виднелся наш дом. Рядом с оградой стояли две вполне узнаваемые фигуры. Одна высокая и плотная, женская, с волосами цвета чистого золота, вторая чуть пониже, тонкая, мужская, с рыжей шевелюрой. Я даже и предполагать не собирался, кто это такие. Я с лёгкостью узнал этих людей, точно так же, как и молодой эксперт.

Его взгляд заметался, отыскивая пути отступления, но потом он тяжко вздохнул и поплёлся как на эшафот.

– Ну, привет, племянничек, - приветственным жестом поднял руку жизнерадостный сеньор Пассеро.

– Ты куда мою дочь дел?!
– добавила его жена, таким тоном, что я начал опасаться за здоровье молодого человека.

– Добрый вечер, дядя, тётя, - натянув на лицо маску отстранённого доброжелательства, поклонился им молодой человек.
– Простите, не могу пригласить вас зайти, у нас там призрак буйный.

Чета Пассеро переглянулась и резво подхватила юношу под руки:

– Ну-ка, пойдём, побеседуем, мы тут заметили неплохую харчевенку, пока шли.

Они зажали его с двух сторон как клещами, и потащили вниз по улице. Ди Ландау как-то обмяк и не сопротивлялся, видимо, оценил свои силы и понял перспективы. Мне ничего не оставалось, разве что спешить за ними по мостовой. Я понятия не имел, что можно предпринять в такой ситуации, но мой долг был следовать за молодым магом. Так я и поступил.

Мой напарник вёл себя как очень почтительный племянник: молча жевал и отвечал только тогда, когда его спрашивали. Сеньоры Пассеро очень замёрзли, пока ждали нас у двери, поэтому они затребовали себе горячего вина с пряностями и, позволили всем присутствующим подкрепиться, прежде чем начали строгие расспросы.

Я просто поражался, с какой инквизиторской лёгкостью они выжали из молодого человека всю нужную им информацию: и про сеньорину Лючи, и про дом с призраком, и про поединок с Луиджи. Сеньора была злым инквизитором и цедила вопросы через губу, а сеньор был добрым и всячески поощрял племянника к сотрудничеству. Судя по всему, в эту игру они играли не в первый раз, а ди Ландау слишком устал от всех событий, чтобы достойно сопротивляться. С другой стороны, что он им мог сделать? Учинить скандал? Это бы дела не решило. Наоборот, только бы всё ухудшило.

Мой напарник разумно рассудил, что если ему не начали ломать руки-ноги при встрече (я думаю, что сеньоры Пассеро, действуя слаженно, вполне могли: муж бы держал, а жена била), но пошли на диалог, то не стоит всё усугублять. Поэтому он выбрал беспроигрышный вариант: почтительное достоинство.

Когда заговорили о девушке, сеньора Магдалена не выдержала и повернулась ко мне:

– Моя Люченька действительно сейчас живёт у хороших людей?
– похоже, в этом отношении она почему-то доверяла мне намного больше, чем моему напарнику.