Драконы Погибшего Солнца

Уэйс Маргарет

— Что мы будем делать? — Тас заколебался, он научился быть немного недоверчивым.

— Нам нужно выбираться отсюда. Магический предмет не должен попасть в лапы драконицы.

Палин отчетливо представлял себе, что могло бы случиться, если бы это произошло. Магия артефакта сделала бы Берилл единовластной правительницей Ансалона. Даже не интересуясь отдаленным прошлым, она могла бы вернуться во времена, последовавшие за Войной с Хаосом, когда великие драконы впервые появились на Кринне. Оттуда, равно как и из любой другой временной точки, она могла бы изменить

события, оказавшись победителем в любой битве. Самое меньшее, что могло бы ее удовлетворить, — это подчинение своему огромному распухшему телу всего мира. Не осталось бы не единого места, свободного от ее влияния.

— Дай мне устройство, — нетерпеливо повторил Палин. — Мы должны бежать. Быстрее, Тас!

— А я пойду с тобой? — Тас все еще сжимал предмет в руке.

— Да! — Палин почти кричал. У них так мало времени... хотел сказать он, нет, временем они владели безраздельно. — Просто... дай мне его.

Тас протянул устройство магу:

— Куда мы отправимся?

Еще один хороший вопрос. Со всей этой суматохой Палин не успел подумать о маршруте.

— Утеха, — быстро решил он. — Мы вернемся в Утеху. Поднимем всех рыцарей. У соламнийцев есть серебряные драконы, они могут прийти на помощь людям, находящимся здесь.

Драконы были уже совсем близко. Солнце переливалось на их алой и изумрудной чешуе. Тень их огромных крыльев скользила по маслянистой пленке воды. За дверьми заливались звоном колокола, призывая людей прятаться, искать убежища в лесах и горах. Им вторили трубы, зовя к оружию. Стучали сапоги, звенела сталь, голоса выкрикивали приказы и отдавали команды.

Он сжимал в пальцах магический предмет. Магия грела его руки, согревала сердце, подобно хорошему коньяку. Он закрыл глаза, припоминая слова заклятия и необходимые действия.

— Стань поближе ко мне! — велел он Тасу.

Тот послушно подошел и уцепился за рукав мага.

Маг начал произносить слова.

«Твое время — это твоя собственность».

Он повернул инкрустированную переднюю планку кверху. Что-то заедало, механизм не слушался его. Палин приложил некоторое усилие, и лицевая планка приподнялась.

«Сквозь него ты идешь».

Теперь следовало повернуть эту же планку справа налево. Он чувствовал, как что-то скрипит, но она двигалась.

«Его течение ты видишь».

Теперь задняя сторона должна была распасться на два полушария, связанные стержнями. Ничего подобного. Вместо этого она полностью отделилась и с грохотом упала на пол.

— Упс, — Тас с недоумением посмотрел себе под ноги, где как сумасшедшая катилась вдаль от них верхушка инструмента, — ты так и хотел?

— Нет! — выдохнул маг. Он стоял неподвижно, держа в руках одну сферу с торчавшим стерженьком и в ужасе глядя на укатившуюся.

— Дай-ка я починю ее. — Тас быстренько догнал отвалившуюся часть.

— Я сам. — Палин схватил ее и стал беспомощно вертеть в пальцах, пытаясь надеть на стержень, но на ней не было никакого отверстия. Туман страха и отчаяния плыл у него перед глазами, погружая все во мрак.

— «Его течение ты видишь», —

произнес он снова строчку заклятия, напряженно, охваченный паникой, и встряхнул сферу, стержень, оставшуюся в его руке переднюю планку. — Работай! — вскричал он в беспомощном гневе. — Работай же, или будь ты проклят!

Цепь, выскользнув из пальцев мага, упала и серебряной змейкой легла к его ногам. Стерженек отделился от сферы, из которой торчал. Драгоценные камни сверкали и переливались на солнце, но в комнате темнело, и блеск их гас. Крылья драконов заслонили собою солнце.

Палин Маджере стоял в Цитадели Света, сжимая в своих изуродованных руках осколки устройства для путешествия во времени.

Мертвые! Золотая Луна так и говорила ему: «Они питаются вами!»

Он снова увидел лицо отца, увидел реку мертвых, которая текла вокруг него. Сон. Нет, это был не сон. Тем сном была сама реальность. Золотая Луна пыталась рассказать ему именно об этом.

«Так вот что случилось с магией! Вот почему мои заклинания не работали. Мертвые забирали мою магическую силу. Они кружили возле меня. Касались меня руками, губами...»

Он чувствовал, как их прикосновения паутиной ложатся на его кожу. Или касаются его, словно крыло какого-то насекомого, как было в доме Лораны. Как много стало теперь ясно! Потеря магии. Так это не он растерял свою силу. Это мертвые забрали магию у него.

— Ну что? — спросил Тас. — По крайней мере, драконица не получит нашего артефакта.

— Нет, не получит, — спокойно кивнул Палин. — Зато она получит нас.

Он не видел мертвых, но он чувствовал, что они здесь, летают рядом с ним, высасывая из него его силу.

32

Казнь

Свеча, отмечавшая бег времени, стояла у постели Сильвана. Он лежал на животе, не сводя с нее глаз, глядя, как убегают вместе с лившимся воском часы. Одна за другой сгорали полоски, образовавшиеся на воске, и вот осталась только одна, последняя. Свеча была рассчитана на двенадцать часов, зажег ее Сильван в полночь. Одиннадцать часов были пожраны пламенем. Время близилось к полудню — часу, когда должны были казнить Мину.

Сильван дунул на пламя и загасил его. Поднявшись на ноги, он принялся надевать свое лучшее платье, которое захватил для триумфального возвращения домой, в Сильваност. Камзол из мягкого шелка жемчужного цвета был вышит нитями, перекрученными и спряденными из серебра. Серые чулки, серые тонкие ботинки. Белый кружевной воротник, такие же манжеты.

— Ваше Величество? — послышался чей-то голос. — Это я, Кайрин. Я могу войти?

— Если хотите, — коротко бросил король. — Больше никто.

— Я уже приходил раньше, — входя, заговорил Кайрин, — но вы спали, должно быть. Никто не отзывался.

— Я ни на минуту не сомкнул глаз, — холодно сказал Сильван, завязывая бант воротника.

Кайрин на миг застыл в неловком молчании.

— Вы уже завтракали?

Сильван метнул на него взгляд, который должен был сказать многое. И не ответил.