«Драконы Кринна»

Уэйс Маргарет

– Хорошо, - откликнулся он.

– Твой черед, - сказал я дракону. Крез открыл ярко вспыхнувшие глаза:

– Мы потеряли достаточно времени. Почему бы тебе не прогуляться туда, откуда дует ветер?

Хорошая мысль, даже если я и не сам ее высказал. Я в последний раз посмотрел на ребенка. Он копался в своем мешке, не обращая ни малейшего внимания на дракона. Не могу сказать, что он был бесстрашен или глуп. Я отвернулся.

– Эй, господин Стойкий!

Я замер от удивления. Господин Стойкий?

Не успел я ответить,

а он уже продолжил:

– Моя мама сказала, чтобы я дал тебе это.

Я напрягся, когда он вынул руку из мешка, но это была всего лишь записка. Я узнал почерк Реслин. Стоило мне прикоснуться к записке, как сразу же пришло ощущение, словно я сунул руку в осиное гнездо. Смяв бумажку, я затолкал ее в карман - не было нужды читать, что в ней написано; я и так все понял и теперь стоял, переводя взгляд с дракона на мальчика и обратно и не совсем понимая, как же я во все это влип.

– Что-нибудь, о чем мне нужно знать?
– насмешливо поинтересовался Крез, ожидая, когда же я уйду.

– Ты уже знаешь все о Реслин, - буркнул я в ответ. Старый Брюзга хорошо передал то, как люди пожимают плечами.

– Да, а о чем не знал, о том догадался, - сказал он многозначительно, косясь на Джекса.
– Но это неважно, ведь так? Он мой? Что хочу, то с ним и делаю?

О, как он вежлив для такого могучего существа!

– С самого начала был твоим, - ответил я, покраснев.
– И лучше я не буду отвлекать тебя от еды. Что я, дегустатор?
– Я пробормотал про себя проклятия, удивляясь собственной нерешительности из-за этого странного ребенка, и потопал прочь, к верхнему уступу.

Крез подождал, убедившись, что я уселся, хотя и неудобно, а затем дохнул в сторону ребенка.

К моему удивлению, Джеке никак не отреагировал, а я опять погрузился в мысли об этой горящей деревне, начиная что-то понимать. Видение стало ярче, красочнее, отчетливее. Я слышал, как кричат деревенские жители, чувствовал жар пламени. Но что странно - вроде никто не пострадал.

А где головорезы, устроившие этот пожар? Занимались грабежом? Что из такой нищей дыры, как эта деревня, можно унести?

С моего наблюдательного пункта я видел, как Крез обвивается вокруг Джекса. Дракон заглянул ребенку за маленькие ушки, под коротенькие пухлые ручки, в рот, где спереди не хватало двух зубов. Мальчишка криво улыбался. Он вложил в ножны свой игрушечный меч и не проявлял никакого беспокойства, пока Старый Брюзга рассматривал его.

Вдруг я почувствовал себя так, как будто наступил на муравейник и провалился туда по шею. Зуд, который я ощутил, когда мы только приземлились, охватил огнем все мое тело.

Я подумал о ребенке. Нет, такому он еще не мог научиться - на это уходят годы. По видениям, которые меня посетили, можно было бы предположить, что у Джекса есть недюжинная доля дара, но зудело у меня не из-за ребенка, и мне в конце концов пришлось признать, что это намного хуже магии.

Я

не видел Реслин шесть или семь лет. Мы обычно развлекались прямо в этой пещере, а иногда отправлялись в ее хижину и развлекались там, среди звона и грохота магических предметов, заполнявших все свободное пространство домишки. У Реслин было самое удивительное тело, к какому я тогда, да и потом, прикасался. И улыбалась она очень мило. Я бы привык просыпаться рядом с ней… если бы она не была так… ну, своенравна. Она любила поспорить.

Я покинул ее в самый темный час самой темной ночи, постаравшись уйти без ссор и придирок, но ее колдовскую породу не так-то легко было обмануть. К тому же тогда я был гораздо более неуклюжим. Не открывая прекрасных всезнающих глаз, она прошептала своим колдовским голосом:

– Однажды ты встретишь свою Судьбу. Тебе захочется убежать от нее, но знай, что я отметила тебя.
– После этого Реслин открыла глаза, хотя на лице ее все еще сохранялось спокойствие ничем не потревоженного сна.
– От нее нельзя будет отказаться.

Переживая заново ту ночь, я всегда пытался убедить себя, что ушел вовремя. Но Реслин предупредила меня. Она всегда говорила правду и умела ждать, пусть даже на ожидание уйдут годы. Я не мог представить себе, что кто-то мог безнаказанно рассердить ее.

С тех пор, думаю, я знал, что и мое время придет. Сначала в любой непонятной боли или странном зуде мне виделся конец, но всякому наемнику приходится сталкиваться с такими вещами, и со временем я привык к необычным ощущениям.

«Утомительно сутками сидеть на спине дракона», - сказал я себе и, потерев копчик и посмотрев, как дракон продолжает разглядывать Джекса, нехотя развернул записку. В ней говорилось: «Судьба. Она твоя. Окажи ей честь».

Судьба - эта изменчивая, женщина. И она, конечно же, была моей.

Я взглянул и увидел, что Старый Брюзга облизывает ребенку лицо. Можно подумать, что он так по-щенячьи проявляет дружелюбие, но это не так. Джекс тоже это знал. Дракон отодвинул мальчишку подальше, как бы для того, чтобы получше рассмотреть, затем подтащил ребенка к своей открытой пасти.

– Прекрати!
– в один голос прокричали мы с Джексом.

– Интересно… - ответил Крез. Он остановился, но продолжал держать ребенка в опасной близости от своих зубов.

Магия Реслин была могучей - зуд стал невыносимым. Мне срочно надо было остановить Креза. Я вскочил, споткнулся о камень и, падая, прокричал;

– Не делай этого!

Дракон повернулся ко мне, затем устроился так, чтобы мы оба находились в поле его зрения. Я лежал на спине и не видел ничего, кроме его выпуклых глаз, раздувшихся ноздрей, огромного тела. Мы оба знали, кто здесь главный и кто был им с самого начала.

Голосом, которым он говорил только тогда, когда думал, что его слишком умные враги считают, что еще можно удрать, Крез сказал: