Драконьи чары для попаданки
Шрифт:
— Осторожнее, дорогой, — воскликнула госпожа Ренси. — Чудесные цветы. Со стороны Его Светлости было так любезно прислать их. И мы знаем, для кого этот подарок, не так ли, Мирабель?
«Матушка», лукаво улыбнувшись, вытащила из корзины полураспустившийся цветок. Провела им по ладони и прикрыла глаза. Женщине явно привиделась пышная свадьба, зять-герцог и новый дом, расположенный в пригороде столицы.
«Интересно, как она отреагирует, если я откажу герцогу Рауху?»
Я задумчиво смотрела на подарок герцога, только сейчас заметив, что для госпожи
В моем мире белый цвет означал уважение, а алый — страсть. Розы цвета крови дарили любовницам, а не малознакомым девушкам. Герцог хотел намекнуть на свои чувства, или в Ристании не слышали о «языке цветов»?
Розы поставили в большую фарфоровую вазу. Я почувствовала их аромат, едва войдя в комнату, и поморщилась. Не люблю сильные запахи.
«И зачем герцог их подарил?» — снова задумалась я. В серьезные намерения Рауха верилось слабо. Как сказал отец Мирабель, мужчина отверг несколько богатых красавиц. Ему нужна невеста выше его по положению, например, принцесса, а не бесприданница из глуши Ристании.
Решил развлечься, ухаживая за хорошенькой девушкой из знатной семьи? Но это куда сложнее, чем соблазнить лавочницу или дочь крестьянина. Дир Ренси, несмотря на бедность, горд, и не позволит дочери стать чьей-то любовницей.
Тогда, зачем?
Я наклонилась ниже, почти касаясь щекой алого лепестка. И в туже секунду ощутила слабый укол в области груди, там, где висел медальон. Как будто по коже пробежал разряд тока.
Не успела я понять, что случилось, как скрипнула дверь, и в спальню вошла Лита.
— Какие красивые розы, госпожа, — воскликнула она, заметив цветы. — Какая вы счастливая! Вас так любят!
— Разве тебе не дарили цветов? — удивилась я.
Служанка смущенно отвернулась.
— Родители покупали мне только нужные вещи — платье или туфли. Друзья слишком бедны, чтобы тратить деньги на цветы, которые завянут. А жениха или мужа у меня нет.
Вздохнув, я подумала, что моя жизнь и до перемещения в Ристанию, и после, складывалась неплохо. Родной отец любил меня, и ни в чем не отказывал. А здесь госпожа Ренси заботится о дочери, пусть мне не всегда это нравится.
— Можно самой купить цветы, — вырвалось у меня.
— Это совсем не то, госпожа.
Я несколько мгновений смотрела на розы. Затем вытащила букет из вазы, и, осторожно вытерев мокрые стебли полотенцем, протянула Лите.
— Держи, это тебе.
— Что вы, госпожа, — запротестовала девушка, — зачем…
— Просто так. Тебе же нравятся розы? А у меня голова болит от их запаха. Так что, ты окажешь мне услугу, Лита.
Робкая улыбка озарила лицо служанки. Боясь, что я передумаю, она схватила цветы и выбежала из комнаты.
Интересно, что бы сказал герцог Раух, услышав, что его цветы отдали служанке. Разозлился бы? Или посчитал забавной шуткой?
В памяти всплыло лицо герцога. Глубоко посаженные глаза, сжатые в полоску губы, твердая линия подбородка. Этот человек не любит и не понимает шуток,
Я открыла окно, впустив в спальню прохладный ночной воздух. Потом потушила свечу, и, откинув покрывало, легла в кровать.
… Я уже привыкла к необычным снам. Сначала был зал, где встретилась с принцем-драконом, затем кабинет отца, где я узнала, что он ищет меня и Илону. Поэтому я не сильно удивилась, в очередной раз, оказавшись в незнакомой комнате.
Её освещал тусклый свет, исходящий от закрепленного на стене красного шара. Обстановка поражала роскошью и, в то же время, отсутствием уюта: бархатные шторы на окнах, обои с золотым тиснением, громоздкая мебель. И везде — на стенах, на ковре, лежащем на полу, повторялся один и тот же рисунок в виде животного, держащего шишку в передних лапах.
Комната напоминала номер в старинном отеле. Жить в ней постоянно не хотелось.
«Зачем я здесь?»
Скользнув взглядом по большой кровати со спущенным пологом, я вдруг поняла, что там кто-то есть. А звук поцелуя, и приглушенное — «давай, малышка», — не заставляли гадать, чем заняты эти люди.
Покраснев, я повертела головой, надеясь, что сон изменится. Потом ущипнула себя за руку, едва не вскрикнув от боли.
Ничего не изменилось. Всё та же комната, кровать и двое любовников, не подозревающих, что за ними наблюдают.
Внезапно полог кровати распахнулся, пропустив обнаженного мужчину. Почесав волосатую грудь, он поднял с пола одежду и принялся неторопливо одеваться.
— Отставлю монеты на столе. Ты так хороша, малышка, лучше всех в этом заведении. Надеюсь, мы еще увидимся.
Женщина ничего не ответила, но я заметила тонкую белую руку, коснувшуюся полога кровати. Словно незнакомка хотела спрятаться от всего мира.
За клиентом захлопнулась дверь, и женщина тихо прошептала:
— Да пошел ты…
В её голосе было столько муки, что я замерла. Словно услышала не человека, а живого мертвеца.
Я прикрыла глаза, мечтая оказаться как можно дальше от этого места. Но странная сила будто толкнула меня в спину.
Женщина лежала на кровати, бессильно раскинув руки. Полупрозрачная сорочка, порванная в нескольких местах, не скрывала красивого тела. Белокурые волосы, перевитые золотистыми лентами, расплывшаяся помада на губах. Свежий синяк на скуле, и чуть потемневший след от поцелуя на шее.
Это была Илона. Моя мачеха.
Наверное, я кричала во сне, потому что, когда очнулась, у моей постели стояла Лита. Служанка трясла меня за плечо и повторяла:
— Госпожа, проснитесь, пожалуйста! Проснитесь!
— Лита? — я медленно выдохнула. Потом обвела взглядом знакомую комнату.
Всё в порядке. Я дома, точнее, в доме Мирабель Ренси. Но, насколько же это место лучше того, где оказалась Илона!
По щекам потекли слезы. Несколько минут я беззвучно рыдала, сжавшись в комочек на кровати, и не обращая внимания на попытки служанки меня успокоить.