Драконье лето

Силаева Ольга

— Вчетвером? Кто был четвертый? — Я нахмурился. — Я?

— Вельер.

— После всего, что он сделал? Мэтр, вы шутите.

Он устало посмотрел на меня.

— Я не стал бы шутить о твоем состоянии: глубокие обмороки, потеря зрения и слуха всегда предваряют кому. Я не стану врать тебе о Вельере. Он спас меня — и до войны был другом твоих родителей.

— А после?

— Расспроси его. Ты ведь догадываешься, куда мы едем?

— Вельер — чудовище, которым пугают детей, — с расстановкой сказал я. — Драконьи невесты, костры, беззащитные

девушки, удалые молодцы из его свиты…

— И глава нового движения, — Эрик развел рукой. — На Серых холмах первым говорит старейший, но лишь на словах. На деле мы будем говорить с Вельером.

— Как его зовут?

— Никак. По традиции у последнего из рода не бывает имени.

— То есть нам тоже стоит отказаться от имен?

Эрик не успел ответить. Раздался окрик Лин, ржание, и лошади остановились.

Сюда дождь не дошел. Трава на поляне оставалась шелковой и сухой, и с пожелтевших листьев не капало. Теплый воздух обдувал лицо, над головой все ярче разгорались звезды.

Лин бесшумно подошла и стала рядом. Мокрые волосы обрамляли ее лицо, как сложенные крылья.

— Ночуем здесь. Все хорошо?

— Будет, — я коснулся ее руки. — Теперь уже точно будет. Нас не видно с дороги?

— Мы ехали по проселочной, два раза сворачивали. Тут давно никто не ездит.

Мы расстелили плащи, сволокли к кострищу снедь. Лин развела огонь, как бывалый маг, едва коснувшись зажигалкой хвороста.

В руке сама собой оказалась фляга с подогретым вином. Сладкий напиток обжег гортань, и сразу сделалось легче: с каждым глотком я уходил все дальше из Галавера.

Лин свернулась в клубок возле костра. В прозрачных глазах отражался огонь. Эрик смотрел сквозь пламя, в темноту за нашими спинами.

— Я так и не спросил, — я неловко кашлянул. — Что случилось в Теми? Я знаю, Марек посылал туда Саймона. Саймон в конце концов узнал меня, но как он не узнал вас? Не догадался, у кого училась Лин?

— О, он догадался. Ему очень хотелось со мной побеседовать, и он решил вопрос крайне изобретательно: отравил еду на кухне. Чуть не убил мою домоправительницу, а вместе с ней и меня, — Эрика передернуло. — Я сам кормил собаку, а она чудом осталась в живых.

— И вы не смогли встретить его с рапирой в руке?

— Я не мог подняться с кресла. Тошнота, жгучая боль в горле, невозможная слабость… А затем он пришел наверх.

— И вы ответили на его вопросы?

Он поморщился.

— Тебе очень хочется это знать?

Я молчал.

— Когда я не стал отвечать, он аккуратно сжег по листочку три мои книги, одну за одной. У меня было искушение спалить всю библиотеку с ним и с собой заодно — огонь вынудил бы меня стать собой, но я все равно не улетел бы — но я, кажется, удержался. Сам себе удивляюсь, — он иронически улыбнулся. — Да, Саймон меня узнал.

— И вы?..

— Предложил ему денег. Тебя это удивляет? Саймон получил десять тысяч за то, что не сказал о Лин ничего. О тебе, к счастью, он еще не знал. Я рассказал бы ему — и заплатил бы

за его молчание, но… Дракон в замке Галавер? У меня не хватило бы золота.

Я невольно улыбнулся.

— А ведь я был так уверен, что за мной следили, — негромко сказал Эрик. — Значит, Эйлин не знала; все эти годы — не знала и могла только догадываться, что со мной…

— Саймон не мучил моего отца? — тихо спросила Лин. — Ведь Квентину вы не солжете.

— Я и тебе не лгал. Лин, я… — Он шумно вздохнул. — Да, я отпустил тебя в Галавер, не сказав всей правды. Я не прошу меня простить, но поверь мне сейчас. Пожалуйста.

— Я верю… наверное. Но скажите еще раз.

— Саймон пальцем его не тронул. Твой отец убит смертью жены, трактир запущен — там помогают друзья и соседи, ни о чем не спрашивая. Что, скажи на милость, Саймону бы там понадобилось? Он узнал имя — Лерон — и направился прямиком ко мне.

— Мне очень жаль, — шепнула Лин. — Я бросила отца, умчалась в Галавер… а он выдал вас.

— Любой выдал бы. Он же не знал, с кем имеет дело, — в голосе Эрика прибавилось мягкости, словно он говорил с испуганным ребенком. — Лин, я заходил к твоему отцу перед вашим отъездом. Я сказал ему правду: я верил, что магом тебе не стать, и просил его поддержать тебя — позвать обратно, если в том будет нужда. Я напомнил ему, что у него есть дочь, но он не хотел меня слышать. Иногда в нас просто ломается пружина.

— И лучшее, что я могла сделать для него, — побыть рядом.

— Да. И нет. Он мог сломать тебя тоже. Как Вельер ломал людей вокруг. — Темные, почти черные глаза подернулись дымкой. — Драконы и трактирщики, мы одинаково сильны, когда бьем тех, кто нас любит.

В траве зашелестел ветер. Лин поежилась.

— Вы ложитесь, — Эрик встал. — А я похожу по лесу, подумаю.

— Не уходите далеко, — окликнула его Лин.

Он иронически поднял бровь. Еще бы, в его силах сжечь весь лес, если он вдруг сойдет с ума. Как те драконы, что жгли деревни…

Лин проводила его взглядом. Когда темный силуэт затерялся среди берез, она повернулась к огню.

— Хочешь есть? — негромко спросила она.

Я смотрел на нее, не отрываясь. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее, почувствовать, как ее пальцы касаются моей щеки, как волосы щекочут шею… и заснуть. На большее меня бы просто не хватило.

— Нет, — выдохнул я. — Я, пожалуй, засну.

Она молча протянула мне шерстяной плед.

Рубашка и брюки были сухими, хотя я не помнил, когда переодевался. Я завернулся в плед и прикрыл глаза. Лин, помедлив, села рядом.

— И как я дошла до жизни такой, — с иронией произнесла она. — В лесу с двумя драконами… можешь себе представить?

Я молча взял ее за руку.

— Что там было, в Херре? — не отнимая руки, спросила она.

— Огонь. Паника… я не знаю, кто больше испугался, я или они. Бессилие. Когда совершаешь большую глупость, первые минуты кажется, что тебе это снится и все можно переиграть. А потом…