Драконье лето
Шрифт:
Мы стояли на пригорке в двух шагах от реки. Парк, с его лужайками и аллеями, остался в стороне, там, где блеклым чугуном темнела ограда. Замок же возвышался совсем близко: казалось, еще усилие, и я увижу окно своей бывшей комнаты. Той, где читал старые пьесы Эрик; где писал стихи Анри.
— А вы тоже писали стихи? — спросил я вслух.
— В свое время. Они чем-то похожи на заклинания: неточное положение пальца, не та метафора — и пропадает вся строфа, а огонь уходит в землю. Идем, экипаж нас ждет.
Беззвучно мы прошли
Лин на секунду исчезла за углом. Когда она появилась, настоящий кортик висел у нее на поясе.
— Вперед, — она легонько подтолкнула меня в спину. — Видишь? Вон за теми домами.
Я поморгал, отгоняя рассеявшуюся было мглу из-под отекших век. Голова еще кружилась, но прежней слабости не было.
На тихой улочке и впрямь ждал экипаж. На козлах лежала знакомая книга.
— «Мифы и легенды», — я повернулся к Лин. — Помнишь?
…И вспомнил сам, словно получил молотом по затылку.
— Свитки! Заклинание Корлина — где оно?
— Здесь, — Лин театральным жестом запустила руку под окно ближайшего дома. Когда она выпрямилась, в руке белели смятые и расправленные страницы.
Я моргнул.
— Но как?
Она улыбалась, скосив голову.
— Не догадываешься? На самом деле я прихватила их еще два поворота назад, вместе с кортиком. Неужели брать их в замок? Нас бы обыскали, раздели, ну и… ничего хорошего.
— Лин, вывези нас из города, пожалуйста, — устало сказал Эрик, потирая глаза. Сколько часов он не спал? — Боюсь, нам с Квентином это будет не под силу.
Лин кивнула и сказала еще что-то, Эрик ответил, но я уже не слышал. Я только теперь понял, как устал.
— А все-таки чем драконы отличаются от людей? — послышался издалека голос Лин.
— «Мой пульс, как ваш, отсчитывает время и так же отбивает такт», — с легкой иронией ответил Эрик. — Ты уже спрашивала, и не раз.
— Да. Я просто… хочу знать. Должна знать, — она перевела дыхание, почти жалобно глядя на него. — Но ведь это бесполезно, правда?
Она посмотрела на меня. Я улыбнулся ей и потерял сознание.
…Экипаж мягко катился по прямой, ровной дороге. Эйлин рассказывала о вязких смесях для дорожного покрытия; когда-нибудь такими станут все пути…
Не станут. Если война начнется по-настоящему — не станут. Будут по проторенным дорожкам булькать рыбы да откладывать икру в щель, где Лин прятала свитки…
Последнее, что я помнил о Галавере, — два мага, два темных силуэта, бредущих по пустому бульвару, и голос Эрика: «Ночные мастера. Город должен быть чист, даже в дни войны».
Я очнулся от неровного стука колес. Экипаж трясло, голова то и дело подпрыгивала на облезлой подушке.
Во рту пересохло. Я поискал глазами Лин. Ее не было. Эрик сидел напротив
— Еще день-два, и у тебя бы остановилось сердце, — негромко сказал он. — Я вот думаю, они об этом знали?
— Я не знал, — с трудом шевеля губами, произнес я. — И не хотел бы знать, если честно.
— Я не говорил Лин. Но тебе стоит знать, на что способны наши друзья-маги. — Эрик протянул руку, и на ладони блеснуло что-то круглое. — Твой медальон.
Пальцы сомкнулись вокруг прохладного серебра.
— Спасибо. Я видел родителей во сне. Может быть, сны меня и сохранили. — Я сел. За окном кареты лил дождь, капли стучали по крыше, и я вдруг вспомнил, где я видел это раньше. В карете с Мареком и Анри, по пути в Галавер.
— Со мной что-то происходит, — хрипло сказал я. — Мне кажется, я вижу будущее.
— Немудрено, — Эрик улыбнулся. — Две недели полуголодного существования сделают провидца из кого угодно.
— Это случалось и раньше. По пути в Галавер, на уроках, когда я отдыхал у костра… Эрик, вы когда-нибудь были в древней столице? Чувствовали себя умирающим стариком? Видели в подробностях сегодняшний день — за недели до?
— Мне однажды снился сон, — медленно сказал Эрик. — Но тогда я был в забытьи, с искалеченным крылом. Позже я узнал, что именно в ту минуту я лишился руки, и, если бы не лекари Вельера, мы бы сейчас не разговаривали.
— Что за сон?
Эрик покачал головой.
— Что-то очень личное?
— Интимнее, чем разговор, который вы слышали в замке? — Он грустно усмехнулся. — Боюсь, с тайнами у меня туго. Я расскажу, просто в детстве я верил, что рассказанный сон никогда не исполнится. А я хотел бы, чтобы то видение сбылось.
Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. За стенкой, на козлах, свистнула лошадям Лин. Пепел, она же промокнет до нитки!
— Я шел по пыльной дороге в мантии мага. Вдруг что-то капнуло на панораму сна — словно я видел отражение в воде и оно подернулось рябью. Когда водная гладь очистилась, я увидел себя за письменным столом. Видимо, устав, я пересел в кресло, и тут за окном раздался топот копыт. Я помню, что очнулся счастливым и лишь несколько мгновений спустя понял, что в том сне у меня не было руки — и не будет теперь.
— Вы видели свое будущее, — тихо сказал я.
— И когда мне отрезали руку, оно изменилось. Та рябь на воде, — он вздохнул. — Квентин, мы построили врата времени. Каждый дракон с незапамятных времен отдавал им свою кровь. Было бы безумием полагать, что они никогда не напомнят о себе.
— Но я не лил кровь на алтарь.
— Ты не помнишь, — он улыбался. — Когда ты родился, мы вчетвером отправились в развалины Сорлинн поклониться вратам. Если выговориться небу на закате, будешь спать без кошмаров еще много ночей… Твой отец держал тебя над вратами, и первая капля упала на плиты. Это традиция. Даже твои родители чтили ее.