Дракон
Шрифт:
Подумав о том, как Ревик смотрел на меня в тот момент, когда я видела его единственный раз за восемь месяцев после того, как он оставил меня в Бангкоке, я ощутила, как что-то наконец-то пробилось в мой разум сквозь тот парализующий шок. Боль выплеснулась из меня, рассекая мою душу как меч.
Как бл*дский меч… полагаю, это было довольно уместно.
Когда это случилось, я наконец-то оторвала взгляд от того окровавленного неба.
Я закричала.
Я кричала и кричала, но это ни капли не освобождало меня.
Боль лишь усиливалась, пока
«Я люблю тебя, — пробормотал он в те несколько секунд, что у нас были. Я ощущала в нём ревность, но вместе с тем свирепую любовь, которая согрела моё тело и стёрла всё остальное. — Я бы сделал всё это вновь ради тебя, Элли. Всё. Клянусь. Я бы сделал для тебя что угодно. Никаких сожалений. Никаких. Ладно?»
Я кивнула, совсем как тогда, и впивалась руками в песок.
У меня закончился воздух в лёгких. У меня закончились крики.
Но Ревика там уже не было. Он был призраком.
Ушел, как и остальные.
«Мы знали, что может дойти до такого, — сказал он, прижимая мою руку и ладонь ближе к своей груди, к своему сердцу. — Мы знали. Мы оба. Ты не можешь винить себя. Не можешь, Элли».
Тут я тоже кивнула.
Но он ошибался.
Я могла. Конечно же, я могла.
И какую бы мысленную гимнастику я, или Балидор, или кто-то другой ни пытался провернуть в этой ситуации, что бы мы ни говорили себе о том, как мы дошли до этой точки, ничто не отменяло реальности случившегося.
Ничто не отменяло того, что я сделала.
Мои худшие кошмары наконец-то воплотились в жизнь. Я увидела демона у штурвала, посмотрела этому демону в лицо. Я наконец-то знала, кто настоящий злодей в этой истории.
Это была я.
Спустя столько времени оказалось, что те чокнутые Миферы были правы.
Тот тёмный ангел смерти, вестник конца…
Это действительно была я.
Глава 1. За десять месяцев до этого
Ревик пошевелил ногами, охнув, когда это вызвало легкую вспышку боли. В основном физической, но и других видов боли тоже.
Достаточно сильную, чтобы выдернуть его из темноты. Достаточно сильную, чтобы ему захотелось света.
Он силился вернуться в сознание, сонно открыл глаза, когда его тело встретило сопротивление не с одной стороны, а с двух. Несколько долгих секунд он просто лежал и дышал. Кажется, он не в опасности. Его свет вибрировал от прошлых травм, прошлых страхов, но сейчас на него ничего не давило.
Непосредственной угрозы не было.
Он постепенно успокоился от этого осознания.
Он по-прежнему не знал, где он и как сюда попал.
Ничто не
Он уставился на два тела, свернувшихся вокруг него во сне. Одно было намного меньше другого. Тогда до него дошло, на что он смотрит, в горле встал ком.
Элли. И Лили.
Обе.
Они забрались к нему в постель, окружив его с двух сторон. Они обвились вокруг него своими телами и светами и заснули.
Они также питали его светом — они обе, включая его дочь. Он чувствовал их aleimi, легко скользившие в его свет так, что он почти не замечал этого.
Они согревали его.
Ревик смотрел на их темноволосые головы, подавляя эмоцию, которая хотела задержаться в его груди. Его разум пытался прокрутить события назад, понять, как он сюда попал. Он помнил Дубай, где нашел Элли в том клубе… она танцевала на сцене, Господи Иисусе. Даже мысль об этом пробуждала боль в его свете, и дыхание перехватывало, хотя Ревик тут же подавил эту реакцию, осознавая, что Лили лежит рядом и погружена в его свет.
Он помнил, как они покинули клуб. Помнил Набережную.
Лодочную станцию, спрятанную под конструкцией. Людей и видящих в клетках.
Териан. Териан привел их туда.
Его разум превратился в белый шум.
Он вспомнил Менлима. Менлим был там.
Он произнес эти слова…
Элли заёрзала, крепче прижимаясь к его боку. Она пробормотала что-то во сне, прильнув к его телу и вызвав короткую вспышку сильной боли в его свете. Эта вспышка намного сильнее походила на боль разделения, хотя она так сильно вплеталась в его свет. Она обхватывала рукой его талию, запустив ладонь под свободную белую рубаху, в которую он был одет. Эта ладонь сжалась сильнее, пальцы крепко обхватили его рёбра.
Ревик почувствовал в этом жесте собственничество, и боль в его свете усилилась.
Её щека прижималась к его груди, губы, дыхание и волосы находились недалеко от ладошки Лили — малышка забросила на него свою ручку, и маленькие пальчики сжимали его рубаху.
Одежда не принадлежала ему. Должно быть, его одели медицинские работники.
Ревик заставил себя расслабиться, опуститься обратно на подушки. Он заставил себя думать, попытаться решить, почему его свет до сих пор ощущался настолько паникующим, бл*дь. Почему-то при виде этих двух людей, обвившихся вокруг него, тревожные вибрации усиливались.
Лодочная станция. Там была лодочная станция в конце того искусственно созданного сегмента суши.
Он не мог вспомнить.
Почему он не мог вспомнить?
Он снова посмотрел на Элли, когда его разум снова прояснился… и опять померк. В этот раз он поймал себя на том, что по-настоящему осматривает её тело и свет.
Синяки. Не только на нём — на ней.
Она пострадала. Бл*дь, она очень сильно пострадала…
Судя по её свету, ощущалось всё так, будто её избили. Будто её со всей силы колотили металлическими палками, кулаками, сбрасывали с чего-то… или швыряли во что-то.