Дракон

Касслер Клайв

— Насколько сложно взорвать одну из бомб вручную? — спросил он собравшихся в пультовой инженеров и ученых.

Куродзима вопросительно поднял брови.

— Взорвать без закодированного сигнала?

— Да, да.

Технический ум, возглавлявший разработку Проекта «Кайтен» с начала до конца, поклонился и ответил:

— Существует два метода сделать массу расщепляющегося материала сверхкритической и заставить ее взорваться. Один — окружить эту массу оболочкой из мощной взрывчатки, подрыв которой приведет к детонации расщепляющегося

материала. Другой — выстрелить две массы навстречу друг другу устройством вроде пушки.

— Как мы взорвем ту бомбу, которая спрятана в автомобиле?

— Скорость, — коротко ответил Куродзима. — Удар, вызванный пулей, с высокой скоростью прошившей оболочку компрессора и попавшей в плутониевую массу, может сделать это.

Цубои уставился ему в лицо пристальным вопрошающим взглядом.

— Вы хотите сказать, что бомбы можно взорвать всего лишь выстрелом из ружья?

Куродзима снова склонил голову в поклоне.

— С близкого расстояния, да.

Воздействие, которое это сообщение оказало на Цубои, было едва в пределах вероятности.

— Тогда почему бы вам просто не запрограммировать водителя-робота выстрелить из ружья с высокой начальной скоростью пули в корпус компрессора кондиционера?

— Тут снова проблема времени, — ответил Куродзима. — Роботы, запрограммированные вести машины к пунктам подрыва, не сконструированы и не запрограммированы делать что-либо иное.

— Один из роботов-охранников, его можно модифицировать?

— Тут обратная проблема. Роботы-охранники сконструированы для высокой мобильности и ведения огня. Они не рассчитаны на то, чтобы вести автомобиль.

— Сколько нужно времени, чтобы сделать робота, способного справиться с этой работой?

— Недели, не меньше месяца. Вы должны понимать, что нам предстоит создать очень сложное механическое устройство. На наших производственных линиях нет ни одного устройства, способного вести машину, выйти из нее на механических ногах, открыть капот и выстрелить из ружья. Робота с такими встроенными в него движениями придется делать с нуля, а это требует времени.

Цубои посмотрел на него.

— Мы должны взорвать одну из них в течение следующих пяти часов, чтобы заставить американцев поверить, будто система готова действовать.

Куродзима вернул себе самообладание. Он контролировал ситуацию, и его страх перед Цубои рассеялся. Он посмотрел на финансиста долгим пристальным взглядом.

— Ну, хорошо, тогда вам просто нужно найти человека, который сделает эту работу.

Было около пяти часов вечера. Небо на востоке потемнело и стало темно-синим, когда С-20 пролетел половину пути над Тихим океаном, держа курс на Калифорнию. До посадки на гавайском острове Хикам Филд с целью дозаправки оставалось меньше двух часов. Лорен глядела вниз, напрягая зрение, стараясь увидеть крохотный силуэт и белый след за кормой корабля, но видела лишь плоскую поверхность океана и несколько бурунов.

Она повернулась

во вращающемся кресле, предназначенном для дежурного офицера, и оказалась лицом к Суме. Он сидел, надменно демонстрируя полное самообладание и прихлебывая из стаканчика содовую воду. Потрясение от того, что его похитили, и огорчение от сознания, что Ёсису приказал убить его, давно прошли, и теперь он отдыхал, в высшей степени уверенный в том, что в Вашингтоне ему удастся снова овладеть ситуацией.

Он посмотрел на нее и тонко улыбнулся.

— Итак, вы собираетесь поддержать законопроект, закрывающий все ваши рынки для японских товаров.

— В свете того, что я увидела и пережила за последние несколько дней, это неудивительно, — ответила Лорен. — Вы осуждаете меня за это?

— Мы, японцы, планировали далеко в будущее, предусмотрев именно эту возможность. Наша экономика выживет, поскольку мы уже вложили значительные средства в расширение наших европейских и азиатских рынков. Скоро мы больше не будем нуждаться в американских потребителях. Закрытие вашего рынка — это просто еще один нечестный прием американцев, стремящихся дискриминировать нас.

Лорен рассмеялась.

— Что вы знаете о честной торговой практике? — Затем она перешла к серьезным вещам. — Ни один иностранец не может придти в Японию продавать свои товары без того, чтобы его насмерть не замучили вашими торговыми барьерами, не связали по рукам и ногам вашей системой распределения заказов и лицензий, держащейся на взятках, и не подорвали его бизнес конкуренцией местных производителей. И при этом все время вы настаиваете, что ни один иностранец не может понять вашей культуры.

— Ваше поведение, член Конгресса Смит, явно мотивируется расистскими антияпонскими предубеждениями. Мы не находим ничего постыдного в стремлении расширить свои операции на мировом рынке. После войны мы начинали с нуля. И все, что мы построили, вы хотите у нас отобрать.

— Отобрать что? Самовольно присвоенное вами право править мировой экономикой? — Лорен могла едва заметить проблески растущего разочарования в глазах Сумы. — Вместо того, чтобы помочь вам встать из пепла и построить чрезвычайно успешную экономику, нам, возможно, следовало бы поступить с вами так, как вы поступили с Маньчжурией, Кореей, Китаем и другими странами за годы вашей оккупации.

— Многие экономические успехи в послевоенном развитии этих стран вызваны японским руководством.

Лорен покачала головой от удивления его нежеланием признавать исторические факты.

— Немцы, по крайней мере, продемонстрировали сожаление и стыд за жестокости нацистов, но ваш народ ведет себя так, как будто он не имеет никакого отношения к массовым убийствам миллионов людей по всей Азии и Тихому океану.

— Мы очистили свою память от воспоминаний об этих годах, — сказал Сума. — Неприятные события были неизбежны, но мы ведь находились в состоянии войны.