Дракон Фаунил
Шрифт:
– Непохоже, что вы очень уж пострадали, заметил эдил. Со слов девицы я было решил, что все втрое хуже.
Криво усмехнувшись, Кессиас взмахом руки указал на служанку. Та без малейшей доли стеснения пялилась на Лайама.
– Кто это был?
– Несколько наемных головорезов Марциуса.
Лайаму в конце концов удалось осторожно отодвинуть госпожу Доркас, занятую ощупыванием его ушибов.
– Уверяю вас, сударыня, со мной все в порядке. А сырое мясо сводит лишь синяки на лице.
И откуда только госпожа Доркас выкопала этот кусок? Жильцам она сроду не подавала
– Так, значит, с вами все хорошо?
Кессиас придвинулся ближе, и Лайам поспешно кивнул. Ему вовсе не хотелось, чтобы эдил по примеру хозяйки прошелся своими ручищами по его телу.
– Все будет нормально. Вот только чуть отдышусь…
Хотя на самом деле одной отдышкой дело не ограничится, и Лайам это знал. Ему живо пред ставились пышные ярко-желтые и тускло-фиолетовые гематомы, которым вскорости предстояло украсить его торс. Впрочем, меченый знал свое дело туго и, кажется, вовсе не хотел его искалечить. Ребра не переломаны, внутренние органы не повреждены. Лайам тщательно исследовал свои ощущения и не нашел причин для особой тревоги. О чем он и счел нужным заявить окружающим.
– Ну, а синяки будут, – добавил он. – Но синяки у меня бывали и раньше.
– Да, я слыхал, что с учеными такое случается, – произнес Кессиас, иронически хмыкнув. – Так, значит, Марциус решил вмешаться в игру?
– Похоже на то. Почему бы нам не обсудить это у меня наверху? – Лайам многозначительно покосился. Госпожа Доркас, комкая руки, вежливо отошла в сторонку, но ее любопытное ушко было повернуто к ним. Эдил – все происходящее явно его забавляло – наклонился, чтобы помочь Лайаму подняться, но тут же убрал руки, услышав предостерегающее ворчание.
Лайам кое-как встал и тут же пошатнулся. Голова у него шла кругом. Эдил осторожно поддержал Лайама, затем предложил ему руку, и они начали медленно взбираться по лестнице.
– Мадам, – произнес Кессиас через плечо, не могли бы вы принести нам вина? Заранее вам признателен за такую заботу.
Лайам предельно осторожно опустился на стул у окна и медленно оперся о стол. Какое счастье, что он не успел где-нибудь перекусить! Тошнота понемногу проходила, но перед глазами по-прежнему вращались яркие кольца. Сквозь них без помех пролетали пылинки, пляшущие в узких лучах солнечного света, падающего из окна. Лайам зажмурился, пытаясь унять тупую, ноющую боль.
Кессиас принялся бесшумно расхаживать по комнате – он, очевидно, чего-то ждал. Через не которое время раздался стук в дверь и на пороге появилась госпожа Доркас с кувшином и двумя кружками. Эдил забрал у нее и то и другое, сунул хозяйке дома монету и одарил ее строгим взглядом.
– Это для девушки, – предупредил он. – Славная девица, и бегает быстро. Еще раз приношу вам свою благодарность.
Госпожа Доркас так опешила, что не сказала ни слова. А эдил тут же закрыл дверь.
Эдил налил вина, поставил вторую кружку перед Лайамом и снова принялся расхаживать по комнате.
– По правде говоря, я бы никогда не подумал, что Марциус примется улаживать свои делишки с такой откровенностью.
Лайам издал вопросительное
– Меня честно говоря, удивляет, что они только избили вас, а не прибегли к более крутым мерам. Если бы я был на месте Марциуса и думал, что вы можете указать на меня как на убийцу, то велел бы своим головорезам не просто поколотить вас, а выдумать что-нибудь посерьезнее.
Лайам, позабывшись, рассмеялся, но тут же задохнулся от боли.
– Марциус не стал приказывать своим головорезам прикончить меня, потому что Марциуса нимало не волнует, станут ли его имя связывать со смертью Тарквина. Один из этих типов сказал, что Марциус крайне недоволен тем, что я встречался с человеком, которого мы оба знаем.
– Ну, все верно. Этот человек – я, и Марциус хочет напугать вас, чтоб вы перестали мне помогать.
– Нет, – Лайам слабо улыбнулся. Выводы эдила можно было бы счесть просто смехотворными – если бы только грудь и живот Лайама не болели так сильно. – Марциус хотел припугнуть меня, чтобы я не вздумал помочь Фрейхетту Некверу. Помните – чтобы напроситься на встречу с Марциусом, я использовал в качестве предлога мои карты?
На миг лицо Кессиаса сделалось непроницаемым. Потом эдил слегка скривился.
– Похоже, ему не нравится, что вы можете продать эти карты еще раз, только уже Другому торговцу. Я не учел, насколько он самолюбив и не терпит соперничества. Он приказал избить человека из-за каких-то карт. Что же тогда он сделает с человеком, который его подведет в чем то более важном? Если вернуться к делу убитого мага, все это свидетельствует против нашего себялюбца.
Пока Лайам слушал эдила, его тело понемногу приходило в себя. По крайней мере, речь уже требовала от него меньших усилий.
– Да, против, но я боюсь, что мы вряд ли отыщем что-то вроде реальных улик, если они вообще имеются в той реальности, которая нас окружает.
Кессиас заворчал и сложил руки на груди.
– Да как же им не иметься, сударь, способный выкинуть все что угодно? Я вас умоляю! Что же нового вы разузнали, что вновь заупрямились и стали отмахиваться от очевидных вещей? Нет, подождите, не говорите! Теперь вы Думаете, что убийца – его высочество герцог, а его сообщник верховный жрец Урис. Ну? Что? Я попал в цель?
– Промахнулись! – рассмеялся Лайам и мгновенно о том пожалел. Когда боль утихла, он вкратце рассказал эдилу о своем утреннем разговоре с Виеску, а также обо всем, что он вычитал в книге заклинаний Тарквина. Выслушав новости, эдил поджал губы с таким видом, словно только что съел лимон.
– Итак, дело не закончено. Теперь вы шашкой, прошедшей в дамки, считаете эту женщину и надеетесь убрать с доски фигуру актера. Собственно, вы никогда не верили в его виновность, ведь так?
Так, – признался Лайам. Кессиас угодил почти в самую точку, и это вызвало у Лайама прилив раздражения. Нет, ему определенно не следует упоминать о ночном визите актрисы. А то эдил окончательно взбесится.