Дракон Фаунил

Худ Дэниел

Когда он вошел в дом, госпожа Доркас возилась на кухне, попутно шпыняя служанку. Почтенная домохозяйка радостно улыбнулась и тут же затараторила, словно ждала его появления:

– Мастер Лайам! Да благословит нас Урис, вы совсем ненамного разминулись с какими-то господами, которые вас спрашивали.

В самом деле? А что за господа?

– Никогда прежде их не видела, – сказала госпожа Доркас, переходя на шепот, словно приглашая его к доверительному разговору. – И они не сказали ни как их зовут, ни по какому делу они пришли, – многозначительно

добавила она.

Лайам проворчал, что это, скорее всего, подручные палача, не подозревая, насколько он недалек от истины. Он преспокойно направился к себе на чердак, радуясь, что сумел поддразнить хозяйку. До полудня – то есть до времени, назначенного ему леди Неквер, – оставалось еще около часа. Лайам полагал, что сумеет с толком провести этот час. Прежде всего ему надо повидаться с Кессиасом, чтобы как-то уладить проблему с Лонсом, а потом уж можно будет решить, стоит ли ему тратить время на непостоянную Поппи Неквер.

Когда письмо Роры мирно упокоилось в поясной сумке, Лайам двинулся вниз.

– Мастер Лайам! – донесся с кухни раздраженный голос хозяйки дома. – Тут пришли те господа, которые о вас спрашивали.

В первый момент Лайама обеспокоил скорее ее возмущенный тон, чем сообщение о незваных гостях. «На самом деле, зря я ее извожу, – покаянно подумал Лайам. – Она всего лишь безвредная сплетница»

Человека, стоявшего у входа на кухню, Лайам не знал – зато очень хорошо знал этот тип людей, достаточно было лишь посмотреть на короткую стрижку незнакомца и на то, как он постукивает кулаком по ладони. За спиной у него маячил крысоподобный юнец, уже известный Лайаму. А когда Лайам спустился с последней ступеньки, через порог шагнул меченый. На губах его играла ухмылка.

«Проклятье! – подумал Лайам. – Как все это некстати!»

Наемники Марциуса шагнули навстречу Лайаму. Крысоподобный стал обходить стол с одной стороны, незнакомец с другой. Лайам ждал, когда они отойдут от двери.

– Бегите за эдилом! – крикнул он замершим от изумления женщинам. Служанка оказалась сообразительнее своей госпожи. Кинувшись вбок и вперед, она сумела перехитрить меченого и под его рукой шмыгнула в дверь. Почтенная домохозяйка была не столь разворотлива, и меченый заступил ей дорогу. Госпожа Доркас попятилась, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Воспользовавшись секундной заминкой, Лайам решился атаковать.

Крысоподобный тип не ожидал нападения, и кулаки Лайама дважды сработали, поразив солнечное сплетение врага. Крысовидный сложился вдвое, даже не пытаясь сопротивляться, очевидно, он не был хорошим бойцом. А вот незнакомец явно понимал толк в уличных стычках. Прежде чем Лайам успел повернуться, тот оказался у него за спиной. Руки Лайама зафиксировал мертвый захват.

Меченый тем временем сграбастал перепуганную хозяйку и с силой толкнул в сторону крысовидного дохляка.

– Держи крепче, болван! Баба тебя не тронет! – издевательски крикнул он и прыгнул к Лайаму.

Руки Лайама были плотно прижаты к телу,

и он вскинул ногу, целясь в подбородок уродливого громилы, но меченый без труда отбил этот удар. Тип, удерживавший Лайама, двинул его коленом под зад, заставляя выгнуться навстречу удару. Меченый довольно заржал. Его кулак метнулся вперед. Лайам едва успел напрячь мышцы брюшного пресса, но все равно – удар был ужасен. Раздался глухой звук, словно где-то упал тяжелый мешок.

Перед глазами Лайама завертелись круги. Его вдруг окатило волной тошнотворного запаха.

«О боги, эта сволочь нажралась лука!» – подумал Лайам и невольно зажмурился, получив еще два мощных удара в живот. Затем тот тип, что стоял сзади, его отпустил, и Лайам упал на колени. Кто-то грубо схватил его за волосы, запрокидывая голову назад. Лайам с трудом разлепил веки. Буквально в нескольких дюймах от его глаз маячила физиономия меченого. Лайам попытался сосредоточить на ней взгляд.

– Человек, которого мы оба знаем, недоволен тем, что ты посещал другого человека, которого мы тоже оба знаем, – заявил меченый. И еще этот человек надеется, что ты вскоре покинешь Саузварк. Ясно?

Он рванул Лайама за волосы, что отнюдь не помогло тому обрести ясность мышления.

– Ни у кого я не был! – кое-как выдавил Лайам, с трудом совладав с болью, раздирающей ему грудь и живот.

Меченый встал и разжал пятерню. Лайам рухнул на пол. Каменные плиты, выстилавшие пол кухни, были восхитительно холодны.

– Ты лжешь, Ренфорд.

– Как сивый мерин! – расхохотался тип, прежде державший Лайама, и, тщательно прицелившись, пнул его между ног. Лайам попытался было свернуться в клубок, но желудок ответил волной боли, и Лайам так и остался лежать ничком. Где-то рядом слышалось хихиканье крысовидного дохляка.

– Запомни, – прозвучал у Лайама над ухом голос, – ты уезжаешь из Саузварка. Сегодня же уезжаешь.

Лайам почувствовал, что его ударили по уху, но по сравнению с ощущениями в других частях тела этот удар казался дружеской лаской.

Он услышал удаляющийся топот шагов, затем хлопнула дверь, но Лайам не открыл глаз. Прикосновение холодного камня к лицу было приятным, а тело его наотрез отказывалось шевелиться.

– Ох, мастер Ренфорд, что же они с вами сделали!

Госпожа Доркас склонилась над ним и нерешительно прикоснулась к его затылку, но Лайам этого почти не почувствовал.

«Ну, – промелькнуло в его затуманенном сознании, – по крайней мере, Марциус наконец-то начал что-то предпринимать».

13

К тому моменту, как на место происшествия прибыл эдил, Лайам уже сидел на ступенях, держась за живот. Над ним хлопотала госпожа Доркас, пытаясь уговорить его приложить к ушибам сырое мясо.

– Быстро же вы, – с горечью сказал Лайам эдилу, слабо отталкивая кусок отменной говядины, а заодно и державшую его руку, – и тут же скривился от боли.