Драгоценный дар

Торн Александра

Пич задрожала. У нее возникло ощущение, будто отец нашел способ дотянуться до нее из могилы.

— Пожалуйста, простите, что прервала, и продолжайте ваш рассказ, — сказала она Келлеру.

— Ваш отец настаивал на полной тайне. Прочитав рукопись, я понял почему. Это был политический динамит. Поэтому и переговоры с издательствами заняли много времени. Я показал этот материал четырем издателям, которым мог доверять без сомнений. Переговоры завершились в тот день, когда умер ваш отец. Если бы он был жив, то снова стал бы богатым человеком. За книгу предложили

гонорар в два с половиной миллиона долларов.

Пич на секунду показалось, что в нее ударила молния. Волосы на затылке встали дыбом.

— Это большие деньги.

— Издатель, купивший книгу, считает, что она окупится сторицей. Именно поэтому я и звоню. Он сгорает от нетерпения получить всю рукопись. Как и мы все. Откровенно говоря, я и сам не могу дождаться, когда прочту остальное.

— Почему вы раньше с нами не связались?

— Я связывался… разве только вы не получили цветы и визитную карточку, которую я послал на похороны вашего отца. Я просил вас связаться со мной по телефону, как только вы почувствуете, что в силах.

— Наверное, я видела вашу карточку среди множества других, полученных нами. Поскольку ваше имя мне ни о чем не говорило, я не обратила на нее внимания. А вы мне потом не звонили.

— Вы совершенно правы. Я только собирался вам позвонить, когда узнал о несчастном случае с доктором Стрэндом. И у меня не хватило духу вам навязываться. Даже сейчас мне немного неловко.

— Полагаю, вы хотите сказать, что сделка расторгнута в связи со смертью отца?

— Отнюдь. Издатель предвидит еще больший интерес к книге у читателей в связи с трагическими обстоятельствами его смерти, при условии, что вы или ваша мать замените сенатора на презентации книги. Надеюсь, это звучит не слишком отвратительно?

Презентация? Миллионы долларов? Рукопись? Новости свалились на Пич слишком внезапно, она не могла переварить их все сразу.

— Мне нужно некоторое время, чтобы обдумать то, что вы мне рассказали.

— Да, конечно. Но только не тяните слишком долго. Ваш отец хотел, чтобы книга была опубликована во время предвыборной кампании девяносто шестого года. Хотел, чтобы избиратели знали правду о том, что происходит в конгрессе. Издатель согласен, что такое время публикации книги было бы наилучшим. Поэтому мы должны передать рукопись издателю как можно скорее.

Взгляд Пич заметался по комнате, словно она могла заставить рукопись появиться одним усилием воли.

— Я свяжусь с вами через неделю, если это вас устроит, — с трудом выговорила она.

— Я надеялся, что вы дадите ответ уже сегодня.

— Мне нужно все хорошо продумать. Это важный шаг для нас с матерью. Мы только пришли в себя. Эта книга опять поставит нас в центр всеобщего внимания. — Я понимаю ваши тревоги. Однако время не терпит. Если можно, остановимся на шести днях. Мне хотелось бы передать ответ издателю к следующей пятнице.

— Хорошо, пускай будет шесть дней.

Пич искоса бросила взгляд на Беллу, спрашивая себя, что она скажет. Белла так настойчиво просила ее не будить спящих собак. Но теперь

другое дело. Теперь речь о книге, которую Блэкджек написал, чтобы вернуть себе доброе имя, книге, в которую он вложил душу, книге, которую он называл своим секретным оружием.

От решимости, кипящей у нее в груди, у Пич перехватило дыхание. Те негодяи, которые затравили отца до смерти, все же не уйдут от ответа. Она приложит к этому все усилия.

К сожалению, от нее мало что зависит. Решение предстоит принять Белле. В голову Пич пришла ужасная мысль. Неужели Белла все время знала об этой книге и прятала ее по каким-то своим соображениям?

Пич положила трубку и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться. Она готова была пожертвовать чем угодно, лишь бы вернуть отцу доброе имя, но только не тяжело выстраданным душевным покоем матери.

Белла отодвинула тарелку с остывшими французскими тостами.

— Уверена, что это очень вкусно, но боюсь, я потеряла аппетит, — сказала она Ари, потом повернулась к Пич: — Должна перед тобой извиниться, дорогая. Мне не следовало тебя останавливать, когда ты хотела действовать, опираясь на последние слова отца. Если бы я позволила тебе сделать, как ты хотела, то, возможно, тебе бы удалось найти эту книгу до того, как наша квартира сгорела. А теперь, боюсь, уже поздно.

Пич только что старалась придумать неотразимые доводы в пользу публикации этой книги. Теперь она почувствовала, что у нее буквально земля уходит из-под ног.

— Как это — слишком поздно? Все, что нам надо сделать, — это отослать рукопись мистеру Келлеру.

— Но я не знаю, где она! — воскликнула Белла.

Одного взгляда на убитое лицо Беллы хватило Пич, чтобы осознать, что та говорит правду.

Известие о существовании этой книги несказанно воодушевило Пич. Теперь она грохнулась с небес на землю, подобно Икару после того, как солнце растопило его крылья. Она была так разочарована, что ей хотелось выпрыгнуть из собственной кожи.

— Книга под названием «Политика стяжательства» должна увидеть свет, — произнес Ари так тихо, будто говорил сам с собой.

— Совершенно с тобой согласна, — ответила ему Пич, — и не из-за денег. Я никогда не забывала последних слов отца. Но боюсь, эта рукопись превратилась в дым, когда сгорела квартира.

— Почему ты думаешь, что она была там?

— А где еще ей быть? Не мог же папа спрятать рукопись в свой бумажник.

— А как насчет компьютерного диска? Дискетку можно спрятать где угодно.

Пич снова застонала. Ей следовало самой подумать об этом.

— Я точно знаю, что находилось в той квартире, — вмешалась Белла. — Я сама паковала коробки. Половину времени Блэкджек вообще отсутствовал. Он не мог ничего в них спрятать так, чтобы я не знала.

— У него должно было быть много бумаг, папок и записей в вашингтонском кабинете, — сказал Ари. — Что с ними произошло?

— Его помощник, Рэндольф Сперлинг, уложил их в коробки и переправил сюда. Они в гараже, вместе с кое-какой мебелью из Бель-Терр.