Драфт

Лейпек Дин

Иден поднял взгляд и внимательно посмотрел на него, будто впервые полностью осознавая его присутствие.

— Действительно, — пробормотал он и легко вскочил на ноги. — Может быть, у тебя есть идеи?

— Ну… — Тим замялся. — Я ведь Сказочник, верно? Значит, я могу закончить любую историю.

Что-то сверкнуло в глазах Идена.

— Можешь, — усмехнулся он.

— Тогда я могу попробовать закончить эту — если пойму, о чем она.

Иден посмотрел на свеженасыпанную могилу и вздохнул.

— Мне тоже хотелось бы это понять, —

пробормотал он.

«Мне правда очень жаль», — сказала Ди. Эхо ее голоса очень подходило к безжизненному пейзажу вокруг.

— Это не твоя вина, — ответил Иден, поднимая на нее взгляд.

«Но он был твоим другом».

— Был. И я буду по нему скучать. Но, — Иден слегка улыбнулся, — он прожил долгую жизнь. И иногда надо уметь отпускать хорошие истории, не так ли?

Ди вздрогнула, и на мгновение Тим увидел в ее светящихся глазах то же самое, что видел до этого в глазах Идена. Конец вселенной.

Она отвернулась и, не сказав ни слова, пошла обратно к городу.

Тим взглянул на Идена. Тот смотрел Ди вслед, и его глаза были темными и безнадежными, как безлунная осенняя ночь. Но, может быть, это не имело к ней отношения. В конце концов, Иден только что похоронил своего друга.

* * *

Город больше не выглядел мертвым. С уходом солнца жизнь вырвалась на улицы, словно родник, пробившийся сквозь истоптанную, пересохшую, растрескавшуюся землю. Салун подмигивал прохожим десятками ламп, бордель напротив светился уютным теплом сквозь задернутые занавески, и даже офис шерифа ожил — хотя до того проигнорировал сразу два убийства, совершенные прямо у него под носом. Тим очень хотел выйти из салуна на улицу и смешаться с толпой, веселой и шумной несмотря на все те же два убийства.

Но он был занят.

— Ну что? — спросил Иден, усаживаясь за стол напротив него и ставя перед ним новый стакан с виски. Салун был полон, и гомон и звон напоминали Тиму его любимую кофейню. Атмосфера была более разнузданной, но что-то общее все же присутствовало, и он задумался: а не сама ли идея социализации — интимной и обезличенной одновременно — притягивает людей в такие места? И имеет ли значение, пьешь ты кофе или виски, если это лишь то, что от тебя ожидают остальные?

Иден усмехнулся, оглядываясь.

— Ты совершенно прав, — сказал он, как обычно угадывая, о чем думал Тим. — Но я спросил не об этом.

Тим удержался от замечания, что он ничего не говорил вслух.

— Ди сказала, что Смитти всегда пытался тебя убить, — сказал он вместо этого, делая глоток виски. — Значит, до этого момента все соответствовало первоначальной идее. Разница только в том, что на этот раз ему это удалось. Может так быть, что им завладела какая-то другая идея?

— Хм. Возможно, — прищурился Иден.

— И еще, он был в ужасе, когда убил тебя. Значит, он не ожидал этого или не осознавал, что делает.

— Персонажи никогда не осознают

своих действий. Но продолжай.

— Потом он убежал. Мог ли он встретить твоего друга и передать ему эту идею?

— Идеи — не инфекция, которой можно заразиться воздушно-капельным путем, — поморщился Иден. — И Джек бы не стал слушать Смитти. Он бы скорее сам прикончил его на месте.

— Значит, они были не в лучших отношениях?

— Джек и убил его в первый раз.

Тим снова задумался.

— Джек сказал: «Говорят, тут мертвец ищет пулю», — пробормотал он вслух. Он пытался увидеть это — узор истории, тему, способную сформировать сюжет. Но чего-то не хватало; он знал недостаточно.

В салуне заиграла скрипка, в зал зашли девушки из борделя и закружили посетителей в танце. Тим не был уверен, была ли это прелюдия, или они просто веселились вместе со всеми.

Ди сидела рядом с ним за столом, прислонившись к стене и опустив шляпу на лицо. Она не шевелилась и не говорила ни слова. «Как ее конь», — пронеслось у Тима в голове.

Иден хмыкнул, но ничего не сказал.

— Кто здесь герой? — внезапно спросил Тим, глядя на танцоров.

— Что, прости? — вежливо переспросил Иден.

— Кто герой этой истории? Джек? Смитти? Или ты? — Он взглянул на Идена, и в темных глазах того что-то вспыхнуло.

Но мгновение спустя лицо Идена вновь стало спокойным и чуть насмешливым.

— В оригинальной идее главным был Смитти. И, хотя она изменилась, думаю, дело все еще в нем.

Тим продолжал наблюдать за танцующими. Скрипка набирала темп, танец определенно начинал походить на прелюдию. Мужчина, копавший могилу Джека, сидел в дальнем углу; перед ним стояла полупустая бутылка. Кажется, ему не хватало компании.

И тут Тима осенило.

— Джек не хотел тебя убивать, — сказал он, и голос его зазвенел от внезапного осознания.

«Хотел», — прозвучал в его голове голос Ди. — « Он выхватил пистолет и целился в Идена».

— Нет, — с нетерпением возразил Тим. — Он увидел человека в окровавленном пончо и шляпе Смитти в темном салуне. И ему сказали, что Смитти снова жив. Я видел, как один из посетителей вышел из салуна после того, как Идена застрелили — он мог рассказать Джеку, что произошло.

— И Джек пришел отомстить за меня, — пробормотал Иден. — А Ди его убила.

— Ты говорил, идея была о мертвеце, который пытается отомстить, но терпит неудачу? — спросил Тим.

Ди резко подняла голову.

«А теперь у него все получилось».

На улице раздались громкие выстрелы, и музыка тут же стихла. В салун заполз резкий запах пороха и насилия. Танцующие застыли и переглянулись.

— Ловец! — закричал голос снаружи. — Выходи, мерзавец!

— О, черт, — пробормотал Иден, прикрывая глаза. Ди не пошевелилась, но ее рука легла на револьвер, мягко высвобождая его из кобуры.