Дожить до весны
Шрифт:
Может, изначально так и было, но не теперь. Как бы часто Костик ни моргал, слезы упрямо застилали глаза, кашель, собственный и чужой, оглушал. Найти верный путь в таких условиях было почти нереально – и становилось только хуже! Костику казалось, что что-то очень горячее окружает его со всех сторон, заползает внутрь, заполняет легкие, прожигает их. Он попытался рассмотреть, есть ли поблизости дым – но дыма не было! Это ведь странно, так не бывает… Страх обретал все большую власть, сердце билось быстро-быстро, требовало вдыхать чаще, однако каждый вдох отзывался болью внутри.
Это
За очередным поворотом он все-таки нашел Натаху… и сразу понял, что помощи от нее не будет. Это другие ученики еще метались по лабиринту, испуганные, раненые, задыхающиеся. Но они хотя бы боролись! Натаха же бороться давно перестала. Она бесформенным холмом замерла на полу, отраженная расположенными друг напротив друга зеркалами, а рядом с ней бурлило, исходя пузырями, нечто страшное, зеленоватое, как будто поглощающее ее…
Костик не знал, что это такое, и не хотел выяснять. Да он быть здесь не хотел! Ему только и оставалось, что бежать прочь, надеясь на удачу, умоляя о ней, и до последнего не зная, у кого получится выбраться из лабиринта живым.
Матвей умел расставлять приоритеты, когда требовалось. Да, разговор с Гариком получился неприятным – даже хуже, чем предполагал старший из профайлеров. Но с этим можно было разобраться потом… или не разобраться вообще, если Гарик все-таки сорвется. Сейчас у них у всех появились дела поважнее.
Форсов намеревался ехать на место трагедии лично, однако Вера это сразу запретила. Он после операции стал чувствовать себя намного лучше, настолько хорошо, что с удовольствием забыл о недавних проблемах со здоровьем. Но жена помнила за него, и, хотя она редко ему перечила, Вера знала, когда использовать право решающего голоса.
Знал это и Форсов, поэтому если он видел, что Вера уперлась, он не настаивал. Он просто обеспечил доступ на место преступления своим ученикам, сам же он поддерживал с ними связь на расстоянии.
На этот раз погиб всего один человек… Понятно, что каждая смерть – трагедия, но после того, что произошло в торговом центре, и это можно было считать удачей. Впрочем, те, кто за всем стоит, и не ставили своей целью убить как можно больше людей, они ведь не идейные террористы. Им нужен был скандал, а скандал они как раз получили, потому что в этот момент в больницы доставили больше двадцати детей.
Пострадали в основном те, кто находился в зеркальном лабиринте – ученики из одного класса. Они не арендовали эту фотозону, пройти туда мог любой желающий, однако подростки подняли такой шум, что другие посетители предпочли держаться от них подальше. Кто же знал, что это многих спасет… В других зонах, до которых газ дотянулся, некоторые люди тоже пострадали, но не так сильно, как в лабиринте.
К
– Не знал бы, что случилось, подумал бы, что на них опрокинули гигантский бассейн, – проворчал Гарик.
– Это газообразный хлор, – пояснил Матвей. – Думаю, изначально сюда он не дотягивался. Скорее всего, сейчас в здании запустили продув, чтобы очистить замкнутое пространство. Постарайтесь глубоко не вдыхать, хотя он не так опасен на улице, как внутри.
– Никогда не думала, что обычная хлорка может привести к такому, – поежилась Таиса.
– Потому что обычная хлорка и не может.
– Иначе уборщицам было бы намного проще мстить за «Куда по помытому?!», – хмыкнул Гарик.
Матвей не настаивал на том, чтобы их провели на место преступления, в этом не было большого смысла: он уступает экспертам-криминалистам и вряд ли заметит больше, чем они. К тому же, он без труда представил, насколько там сейчас гнетущая обстановка. Воздействие хлорного газа серьезно влияет на глаза – они горят, слезятся, у кого-то опухают веки, а особо высокая концентрация может привести к слепоте, если повезет – временной. Это плохо при любых обстоятельствах, а уж в лабиринте зеркал – плохо вдвойне. Насколько было известно Матвею, многие подростки получили серьезные травмы, порезавшись осколками.
Среди других симптомов – рвота и отек легких, так что… Нет, туда лучше не соваться без острой необходимости. Куда больше Матвея интересовали записи камер наблюдения.
Многие посетители думали, что этих камер вообще нет – просто потому, что не видели их. Людям почему-то не приходило в голову, что объективы могут скрываться за зеркалами, потому что зеркала эти непрозрачные лишь с одной стороны. Полиция уже получила копию записей, теперь профайлерам позволили устроиться в кабинете охраны и все просмотреть.
Изображение камеры давали отличное, и можно было различить, как дети добрались до лабиринта, как рассыпались по зеркальным коридорам, делая фото и видео. Звук камеры не записывали, однако он и не требовался.
– Она нервничала с самого начала, – заметила Таиса, не отрывавшая напряженного взгляда от экрана.
Матвей лишь кивнул, большее подтверждение он считал избыточным, все и так было на виду. Учительница, крупная женщина средних лет, и правда держалась нервно, обеими руками прижимала к себе большую дамскую сумку, постоянно оборачивалась по сторонам. Ее нервозность лишь увеличилась, когда она добралась до турникетов, она определенно боялась обыска.
Охране следовало бы обратить внимание на ее странное поведение – но его проигнорировали. Матвей на месте организатора преступления тоже предугадал бы, что так будет. Ну да, большая сумка. Так ведь и тетка большая! Что ей, с косметичкой ходить? А что орет на детей постоянно, так с толпой подростков сложно вести себя иначе. Поведение и логика охранников легко просчитывались.
– Как там ее звали? – спросил Гарик.
– Наталья Дубинина, – подсказала Таиса.
– М-да… подходяще.