Дождь не вечен
Шрифт:
– Вы откуда? – несколько шаркающей походкой приближалась пожилая женщина, – А, это вы, я думала кто чужой, – женщина ошарашенно замерла, – Батюшки, Катеринушка Пална, живехонькая, это ж сколько тебя не было? Дай хоть рассмотрю!
Мужчина вышел вперед, преграждая старушке обзор:
– Клавдия Васильевна, потом, все потом, я ее из больницы только забрал, дайте ей дома оказаться.
Женщина вздохнула с нескрываемой грустью:
– Конечно, конечно, я проверить кто просто подошла, на парадном то охрана стоит, а тут вторую неделю с черного хода то расклейщики,
Она ласково улыбнулась, смотря через его плечо на Катю, когда мужчина не обращая более на нее внимания, повернулся к девушке, оттесняя к лифтам и нажал на кнопку вызова. От такого пренебрежения к старушке, на душе стало липко и неприятно. Лифт не заставил себя ждать, и как только открылась дверь, Катя нырнула внутрь, стараясь унять тревогу.
Он молча нажал кнопку «15» и лифт ожил. Девушка ожидала вновь оказаться в его руках, но он отошел на шаг, опираясь о стенку лифта. Повисла странно неловкая пауза. Двери плавно разъехались в стороны, выпуская путников на просторный светлый этаж с несколькими квартирами. И тут Катю осенило. Она часто заморгала.
– Это что, высотка на Котельнической набережной? – неуверенно пролепетала она, ожидая, что сейчас разочаруют, – ну та, что в фильмах?
Мужчина рассеянно перевел на нее взгляд и заговорщически пропел:
– В каких таких фильмах?
– Ну, в Москва слезам не верит, – ответила девушка совсем сконфуженно.
Послышался смешок, так и не ответив, мужчина развернулся и прошел к резной двери. Решительно воткнув ключи в замочную скважину, он в приветственном жесте распахнул перед Катей дверь.
– Проходи, осматривайся, я к машине за вещами спущусь.
Катя молча, все так же озираясь, вошла, за спиной хлопнула дверь, погружая квартиру в молчаливый вакуум. Нет, тут не было слышно шагов с лестничной клетки, дорожный шум за окнами, скрипов и стуков лифта или соседских голосов. Это было жильё с большой буквы «Ж», не дешевые понты, как съемные хоромы на шестидесятом этаже в Москва-Сити, с видом на железнодорожные переезды, оживленные пыльные трассы и бесконечные стройки, где нельзя открыть окно даже на миллиметр, а в лифтах закладывает уши. Это была горделивая роскошь элитарного слоя серых кардиналов старой доперестроечной Москвы.
Глава 9
В прихожей царил полумрак. Искать выключатели сейчас не хотелось, и Катя, решительно скидывая кроссовки, прошла глубже. Под ногами скрипнула паркетная половица. Планировка смотрелась крайне необычно, девушке не приходилось бывать в подобном жилище. Из общего коридора арками расходились проходы в 3 светлых, с высокими потолками, комнаты. Стены обрамляла богатая лепнина, придавая скорее строгость, нежели «романтично разбавляя» интерьер. В глаза бросилась все та же стерильная чистота, как будто тут никто не жил. Даже обилие личных вещей, статуэтки и милые безделицы на полках были словно неживые, брошенные и забытые тем, кто некогда с любовью их собирал и безвременно покинул.
Кате мнилось, что сейчас среди окружающего, она увидит нечто, что могла бы с уверенностью вспомнить
«Забавно, когда-то старшеклассницей я проспала экскурсию сюда, а теперь вот я по другую сторону», снова хлопнула входная дверь и в коридоре послышалась возня. Катя не готова была повернуться, рассматривая пейзаж за окном. По ее талии проскользили большие прохладные ладони смыкаясь в замок на животе, отчего она вздрогнула. Он же подтянул ее к груди, как плащом обволакивая спину. Она почувствовала, как на плечо опустился его подбородок, слегка огладив щекой ее щеку и послышался интимный шепот у самого уха:
– Катюш, ты такая отрешенная, немного не понимаю, что мне делать дальше, – слова его должны были быть неуверенными, но голос звучал скорее наигранно и неправдоподобно нежно.
Она повернулась, заглядывая в его лицо через плечо, хотелось довериться, признаться в своей странной нерешительности, но что-то внутри останавливало, не давая действовать. Никогда Катя не чувствовала себя настолько потерянной, настолько не в себе, чужой.
– Я и сама не понимаю, что делать дальше, – решилась она, желудок предательски заурчал.
– А давай перекусим? – сразу нашелся он, утягивая ее от окна в сторону прихожей, – вот смотри, там кухня, – махнул рукой вправо, – а там рабочий кабинет, за ним спальня и гостевая.
Он снова потупился на Катю, которая все так же стояла в нерешительности, мотнул головой, будто сам себе утвердительно отвечая на какой-то вопрос:
– Так… я просто все никак не могу поверить, что ты дома, а с другой стороны, ты выглядишь, будто впервые тут. – он снова улыбнулся, – вот уж не думал, что буду показывать тебе когда-нибудь расположение комнат.
Покачал головой, а Катя виновато закусила губу, хлопая ресницами, и пожала плечами.
– Может, покажешь, где мои вещи?
– Да, я не подумал… – он взъерошил свои волосы, пятерней расправляя их назад, – неожиданно все, я все забываю. Прости, как узнал, что ты очнулась, перелет был долгий, я не в стране был, сразу из аэропорта рванул к тебе, метался туда-сюда, хотел как лучше организовать все, подготовить, а в спешке в этом нервяке все из головы вылетает.
Сумбурные объяснения как бальзам легли на сердце:
– Ничего, я понимаю…наверное, – она потерла глаза, – блин, я просто сама в замешательстве, не извиняйся, в голове вата какая-то.. странно себя чувствую, неловко…
– Странно, это что-то болит? Голова кружится? – в голосе снова сквозила тревога и девушка постаралась его успокоить.
– Нет, нет, не волнуйся, просто.. странно…не знаю, как объяснить, – она запнулась, – просто так много всего нового на меня свалилось.
Он облегченно заулыбался и поспешил в сторону «кухни», кидая: