Доверься мне

Мак Бекка

— Но они уезжают в субботу.

Он вроде как сожалеет, или, что более вероятно, он жалеет меня. Вот что читается в его лице. Потому что никто не хочет провести с Карой ТРИ дня, особенно примеряя платья. У меня такое чувство, что я закончила это делать совсем недавно, разве что на выбор ее платья ушло полтора месяца, и боль от этого слишком свежа.

— Послушай, было трудно втягивать ее в это, когда все только началось. И, честно говоря, я немного ее боюсь, поэтому позволил ей с этим разобраться, — он указывает на экран. — Она назначила все эти встречи, и нам просто нужно

выбрать, какая из них нам больше нравится. Затем Кара сказала, и я цитирую «Предоставь остальное мне». Она как бы хихикала, когда говорила это, и делала ту пугающую штуку, когда она перебирает пальцы друг о друга, — Картер вздрагивает, затем пожимает плечами. — Так что я согласился и убрался оттуда от греха подальше.

— Хорошо, — я прижимаюсь к нему, укладывая голову ему на грудь. — Покажи мне, куда мы сегодня идем.

Картер улыбается так лучезарно, что я улыбаюсь в ответ.

— Да?

— Да.

Конечно, каждое заведение великолепно, но больше всего мне нравится, как загорается его лицо, когда он рассказывает о каждом из них, что ему в них больше всего нравится и какое из них, по его мнению, понравится больше всего мне. Его руки бешено двигаются, когда он объясняет. Закончив, Картер закрывает ноутбук, кладет его на стол и притягивает меня в свои объятия.

— Первая встреча через два часа, — мурчит он мне в шею.

— Ах. Значит, мы можем отложить навсегда ради еще одного раунда развлекушек?

— Вечность началась в ту секунду, когда ты сказала «да», в полночь много месяцев назад, в ту секунду, когда мои губы впервые встретились с твоими. У меня есть твердое намерение провести остаток своей жизни с тобой. Так, как начался этот год, с любовью к каждой частичке твоего дерзкого маленького тела. Все начинается и заканчивается тобой и мной, и тем, как ты заставляешь мое сердце бешено колотиться, а желудок делать флип-флопы.

— Флип-флопы?

Он кивает, его нос трется о мой.

— Гребаные флип-флопы, Ол.

Картер толкает меня на спину и забирается на меня сверху, чтобы оседлать мои бедра. Держа мои запястья в своих руках, он поднимает мои руки над головой. Его лицо опускается, кончик носа скользит вверх по моей шее, пока его губы не находят мои.

— Я не думаю, что сегодня во мне есть что-то медленное и нежное, Олли.

— Правда? — я задыхаюсь, когда его зубы прикусывают нежное местечко чуть ниже уха на моей шее.

— Нет. Сегодня я буду любить тебя сильно, и буду знать, что правильно выполнил свою работу, только если мне придется отнести тебя к машине, когда мы закончим. Ты с этим согласна, принцесса?

— Каждый способ, которым ты любишь меня, совершенен.

Он тихо посмеивается, касаясь моей кожи, прежде чем погрузиться в меня.

— Это хорошо, потому что я люблю тебя миллионом разных способов, и мне не терпится провести остаток своей жизни рядом, показывая тебе, как именно.

Я убираю пряди волос с его лба и нежным поцелуем прижимаюсь к его губам, еще немного раскрывая мягкую сторону этого мужчины, прежде чем он превратится в дикое животное, которое я люблю не меньше.

— Я люблю тебя, Картер.

Вместе

с его кривой улыбкой появляются ямочки на щеках, что озаряют мою душу. Он садится, и не разрывая этой связи, когда его пальцы зарываются в волосы у меня на затылке, а язык проникает в мой рот, притягивает меня к себе на колени.

— Спасибо тебе за то, что выбрала меня, малышка Олли. Я и не представлял, что жизнь может быть еще лучше.

ЭПИЛОГ

НОЯБРЬ

— Ты нервничаешь?

— Да. Нет. Да. Черт. Нет. я не знаю, — моя бессвязная речь отвечает сама за себя. Я дергаю себя за галстук и поправляю пиджак, наверное, в двадцатый раз. На улице не жарко, но мне чертовски жарко. Почему здесь так жарко? — Мы женимся слишком поздно.

Кто-то хихикает, и я окидываю взглядом шеренгу из пяти мужчин, стоящих рядом со мной. Один быстрый взгляд на Хэнка, Эммета, Адама, Гаррета и Джереми говорит мне, что это мог быть любой из них. Они все придурки.

Дублин скулит у моих ног. Он не придурок. Он хороший мальчик в щенячьем смокинге.

— Вы знаете друг друга всего одиннадцать месяцев, и это поздно? — Гарретт мотает головой. — Разрази меня гром, если однажды я буду зависеть от киски, как ты…

Я смотрю на Адама, и он делает именно то, что мне от него нужно: тычет в Гаррета локтем. Я прячу улыбку при виде того, как он сгибается, держась за бок, но тут начинает играть музыка, и у меня, возможно, что-то вроде приступа паники, когда процессия красивых женщин начинает двигаться по проходу.

— Успокойся, черт возьми, — бормочет мне Дженни, проходя мимо, и Гаррет хихикает гораздо громче, чем нужно, из-за чего мы с сестрой удивленно поднимаем брови. Он прочищает горло, и Дженни показывает на свою шею, выпучив на него глаза.

Что? — он говорит ей одними губами.

Она продолжает дергать за какой-то воображаемый галстук, широко раскрыв глаза и бросая многозначительные взгляды на его шею.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — говорит он ей в ответ, активно жестикулируя руками, как бы показывая, насколько он на самом деле этого не понимает.

— О, черт возьми… — Дженни на мгновение прячет лицо за своим букетом. — Твой галстук! Поправь галстук!

— Что? О, — Гарретт опускает взгляд, его лицо становится ярко-красным, когда он замечает свой перекошенный галстук.

Этот день начинается фантастически, что только усиливает мое беспокойство. По крайней мере, мне удается улыбнуться, глядя, как Аланна танцует вдоль прохода, и бросает лепестки цветов в ничего не подозревающие лица. Джем проходит половину пути, прежде чем решает лечь и начать жевать один из лепестков.